— Бред какой-то… — Титов осёкся. — Простите, я не про вашу теорию. Я про всё в целом.
Александр Сергеевич понимающе кивнул.
— Знаете, мне и самому кажется, что всё без толку. Какую истину мы бы здесь для себя не открыли, она и рядом не стоит с тем, что царит на уровне нашего понимания. Она намного выше. Намного.
— Выбора у нас всё равно нет, — Титов принялся тщательно осматривать оборудование генератора. — Так… Думаю с этим можно заканчивать. Идёмте в грузовой отсек. Поможете подготовить спускаемое оборудование.
— С удовольствием, — кивнул Александр Сергеевич, разминая пальцы.
Они обошли генератор антинапряжённости и протиснулись в узкий коридор, заставленный вспомогательным оборудованием. На потолке, под кожухами, гудели люминесцентные лампы. Стены пестрели различными индикаторами и датчиками. Пластик под ботинками поскрипывал. Пахло озоном.
Титов шёл впереди, изредка склоняясь над жужжащими приборами и мерцающими мониторами, — что-то отмечал на графиках, думал. Александр Сергеевич семенил следом. Сознание одолевали страшные мысли.
Помнится по молодости — когда он только учился в лётном училище, — один парень из подготовительной группы рассказывал после отбоя историю про парализованного деда из своей деревни. Тот якобы пожелал познать истину: что ждёт там, на той стороне, куда уже отправилась его старуха. Зачем — непонятно. Скорее всего, с той лишь целью, чтобы оказаться подготовленным к предстоящему пути. А тут и гадалка подвернулась, как ни кстати толковая. Точнее чем-то заряженная… или порабощённая неведомо чем. То ли иноверка, то ли помешанная фанатичка, то ли и вовсе колдунья. Долго она обхаживала старика, словно стараясь куда-то сманить, а потом и впрямь увела. Что случилось на погосте за рекой — неизвестно. Только вернулся старик обратно с бездной в глазах, седой и молчаливый. Естественно, запил. А потом и вовсе слёг, не снеся удара, будто кем проклятый. Ходили слухи, что накануне вечером из хаты старика доносился жуткий вой, а в полночь на занавески легли тени… И тени эти отбрасывали вовсе не фигуры людей. Это было что-то иное, прибывшее извне, со звериными головами, крыльями птиц и множеством рук. Спустя какое-то время до слуха соседей донеслись душераздирающие стоны. Тени взмыли вверх, устроили хоровод, после чего бесследно исчезли, словно и не было ничего. Звуки стихли. Лишь одиноко раскачивалась лампочка под потолком. Утром соседи обнаружили деда лежащим на полу, внутри начертанного мелом круга. В его глазах навечно поселилась бездна. Непослушные руки сжимали переплёт Библии, а куда ни глянь валялись осколки от разбитых икон. Ночью тут был шабаш, не иначе. А гадалки и след простыл.
«Вот она, цена обретённой истины. Истины, что просто невозможно постичь. Потому что она не поддаётся общепринятой логике, она — много выше, она — на уровне звёзд».
Коридор упёрся в круглый люк с иллюминатором на уровне головы и огромной скобой поперёк прохода. За стеклом мерцал красноватый полумрак. Титов остановился, глянул за стекло. Чуть помедлил, склонился над интеркомом у люка.
— Малыш, уровень доступа «один».
Интерком ожил.
— Я вас понял. Введите пароль из десяти цифр.
Титов выполнил приказ.
На интеркоме вспыхнул красный «глаз».
— Идёт идентификация. Ждите… Начата проверка герметичности шлюза, — в глубине аппарата что-то гнусаво пискнуло; красный свет сменился зелёным. — Доступ разрешен.
В стенах зашипело. Скоба дрогнула и бесшумно поднялась вверх, повинуясь гидравлическому приводу. Моргнули лампы на стенах. Светодиод интеркома погас, за стеклом иллюминатора вспыхнул яркий свет. Титов скользнул пальцами к механизму ручной блокировки. Принялся крутить огромное колесо, лишившееся единственного запора. В стенах на сей раз загудело, словно поблизости вился рой встревоженных пчёл.
Александр Сергеевич внимательно наблюдал за происходящим, стараясь не производить лишних звуков.
Люк вышел из пазов, нехотя подался на Титова. Бесшумно отворился настежь. Со щелчком встал на автоматический фиксатор.
Титов поманил за собой. Уверенно нырнул в круглый проём.
Александр Сергеевич — следом.
Тесный шлюз встретил ярким светом, запахом разогретого пластика и приступом мигрени. Люк за спиной, словно по команде, встал на место. С приглушённым хлопком зафиксировался в запертом положении. За стеклом иллюминатора мелькнула, опускаясь, скоба.
Александр Сергеевич невольно поёжился.
У внешнего люка блеснул ещё один красный светодиод. Из спрятанного в панелях динамика властно прозвучало: