— Но ведь… — Женя осеклась.
Аверин терпеливо ждал.
— Но ведь тогда получается, что мы тоже откуда-то пришли.
— Пришли вовсе не мы. Точнее не плоть. Тела просто создали. Научили их создавать новые тела. Обустраиваться бытом. Растить поколения. Наделили верой. Но конечная цель была явно иной.
— И какой же? — с трепетом спросила Женя.
Аверин оттянул нижнюю губу. Со шлепком вернул её на место. Серьёзно посмотрел на Женю.
— Всё дело — в человеческой душе. Вот о чём мы совершенно ничего не знаем. Откуда она приходит. Почему совершает те или иные поступки. Куда уходит, после того, как тело теряет жизненные силы.
— В рай или ад, — предположила Женя.
— Неверный ответ, — сухо ответил Аверин.
— Тогда где же верный?
Аверин помассировал виски.
— Знаешь, согласно земной физике — одной из точнейших наук, — всякая передача энергии от одного тела к другому, сопровождается тепловым нагревом.
Женя кивнула.
— Так вот, большинство мыслителей нашего времени, считают душу — или ауру — энергетическим сгустком, что царит вокруг тела. После смерти последнего, душа, согласно теистическим суждениям, возносится на небеса или спускается в ад.
— И?.. — Женя буквально ногти грызла от нетерпения.
— Тут-то и сокрыто самое интересное, — Аверин сверкнул глазами. — Тело покойника коченеет, а физика говорит, что оно должно нагреться, потому что происходит передача энергии. Так куда же уходит душа? И уходит ли? Может быть, её просто отделяют?
Женя почувствовала в горле ком страха. Она чуть было не прослезилась, но всё же сдержала чувства в узде.
— Откуда всё это? — прохрипела она.
— Из накопленных человечеством знаний, — монотонно ответил Аверин. — Мы заигрались в песочнице, а Солнце уже клониться к закату. Скоро наступит ночь, и придут хищники. Вот тогда-то нам и станет по-настоящему страшно, потому что позвать на помощь окажется некого. Мамы и папы — далеко. Мы бросили их где-то там, на полпути, уверовав в собственную неприкаянность. Или наоборот.
Они долго молчали. Потом Женя спросила:
— Думаешь, его специально оставили тут одного?
— Кого?
— Ну этого, что пристаёт к Светлане.
Аверин улыбнулся.
— Да ты никак уже одушевила Это…
Женя смутилась.
— Просто так проще. Меня напрягает понятие «это».
— Ясно. Я не знаю, кто Он и почему остался здесь один. Возможно, это известно Светлане… Но она предпочитает молчать.
— А чего ты хотел? Вспомни себя в её возрасте.
Аверин кивнул.
— Да, с этим не так-то легко свыкнуться.
— Но ведь можно?
— Можно. Если вовремя обратиться к компетентному специалисту. Хм… Их было много во все времена. А от того, «искры» затухали целыми скоплениями.
Женя понимающе кивнула.
— Как долго тебя наблюдали?
Аверин скривил подбородок.
— С полгода. Потом диагностировали какую-то рассеянность и прописали метилфинидад.
— СДВГ, — прошептала Женя.
— Что?
— Синдром дефицита внимания и гиперактивности. В советское время его ставили многим одарённым детям.
— Да уж…
— Видимо «искр» было слишком много. Их нужно было, во что бы то ни стало, погасить, — Женя собралась с духом. — Расскажи про катастрофу.
— Про какую катастрофу? — Аверин изобразил на лице недоумение.
— Про ту самую, — Женя отвела взгляд.
Аверин мрачно улыбнулся.
— А чего тут рассказывать… Во время авиашоу я катапультировался из самолёта, потерявшего управление. Тот упал на толпу зрителей. Погибли люди. Погибли дети.
Женя закусила фалангу указательного пальца.
— Прости.
— За что?
— Я не имела права спрашивать.
Аверин усмехнулся.
— Человеку свойственно стремление к знаниям, к обретению информации. Так устроено наше сознание. Никуда от этого не деться. Я не помню, как катапультировался. Хоть убей! Но я на все сто уверен, что никогда и ни за что в жизни не потянул бы за этот чёртов рычаг! Никогда и ни за что. Это было что-то ещё…
В кабину протиснулся серьёзный Александр Сергеевич. Он деликатно откашлялся и поставил на панель перед Авериным старенький радиоприемник «Рекорд».
— Взял с собой на память. Помнится, ещё на службе слушали по нему «Голос Америки» после отбоя, — Александр Сергеевич сентиментально улыбнулся, припоминая былое. — Славные были времена…