— Взлететь не сможем.
Титов отмахнулся.
— Не до взлётов сейчас! — Он помог Рыжову подняться в отсек. — Ты точно в норме?
Рыжов непутёво кивнул.
— У тебя сотрясение, — заключил Титов, заглядывая в зрачки Рыжова.
— И что дальше? Пропишешь постельный режим? Бред. Выбираться надо.
Титов отрицательно мотнул головой.
— Нет. Пока нельзя. Нужно дождаться сигнала с «Валькирии».
Рыжов безумно улыбнулся. Кое-как добрался до кресла, опираясь на плечо Титова.
— А ты вообще уверен, что с дроном ничего не случилось? Толчки могли повредить канал, а с ним и оптоволокно. Даже если бот продолжает функционировать, он заперт подо льдом до скончания времён.
Титов напряжённо сопел.
— Нет. Сперва нужно всё проверить. Ошибки должны быть исключены.
— Да что проверять-то?! Ещё повезло, что мы не провалились целиком, — Рыжов мрачно улыбнулся.
— Что с радио?
— А хрен его знает… Все «автоматы» оплавились. Ещё эта радиация…
Титов потёр подбородок.
— Сможешь активировать дециметровый передатчик?
— Он снаружи.
— Я сам смогу?
Рыжов задумался.
— Нет.
— Тогда нужно чинить внутреннее оборудование, — Титов с досады грохнул кулаком по пульту; пара сигнальных ламп погасла.
Рыжов вытянул шею. Усмехнулся.
— Маневровые двигатели… На кой чёрт они, когда мы даже взлететь не можем!
— Так что с внутренним оборудованием? — спросил Титов.
— Ничего. Нужно возвращаться на челнок. Своими силами не обойдёмся, — Рыжов посмотрел на дрожащие руки. — Я, конечно, могу попытаться развернуть антенну вручную…
Титов без оптимизма глянул на пилота.
— В таком состоянии?
— А что ты предлагаешь?.. — Ответа не последовало. — Потом займёмся опорами. Скорее всего, под одной из них треснул лёд. Так или иначе, взлетать с подобным креном себе же дороже. Может так развернуть, что мало не покажется!
— Я в курсе, — Титов кивнул. — Жду в шлюзе. Но учти: снаружи у тебя будет очень мало времени. При последних замерах фона, там было далеко за штуку…
Наружный люк шлюза подался лишь с третьей попытки. С мрачного неба глянули яркие звёзды. Заклубились, улетучиваясь, остатки водорода. Рыжов посмотрел на плывущие в пустоте руки. Шагнул в бездну. К идеальной тишине прибавился идеальный мрак — тень от спускаемого модуля. Рыжов щёлкнул переключателем на груди скафандра. Вспыхнул фонарь, закреплённый на шлеме. Поток фотонов пронизал пространство, выхватив из тьмы российский триколлор. Рыжов усмехнулся. Под подошвами что-то дрогнуло.
«Поверхность…»
Она состояла из разломанных глыб льда. Те раскидало в разные стороны, будто из неизведанных глубин поднялось свирепое реликтовое существо. Разбило массивный панцирь, раскурочило лёд, погнуло металл, после чего унеслось прочь, навстречу новым мирам, сея за собой хаос. Под некоторыми глыбами угадывались пустоты. Они походили на норы, внутри которых даже сейчас могло что-то таиться…
Рыжов мотнул головой. Поморщился. Принятые таблетки противостояли ноющей боли так себе. А вот рассудок заметно потускнел — наводнился всякой мракобесией.
Лёд под ногами крошился в мелкую пыль. Та расслаивалась буквально на глазах, превращалась в молочный туман и поднималась над головой сферическими облачками — как пушинки от гигантского одуванчика.
— Электролиз, — растянуто проговорил Рыжов, обращаясь к самому себе. — Интересно, что там с фоном? — Он глянул на экранчик закреплённого на рукаве дозиметра. Прибор зашкалило — пятьсот рентген. — Тебя-то за ногу! — выругался Рыжов, замедленно переступая на месте.
Ничего вроде бы не изменилось, но в груди поселился страх.
Рыжов старался заставить непослушные конечности двигаться быстрее. В висках надсадно бухало. Явно ощущался недостаток кислорода. Рыжов расправил плечи. Закрыл глаза и выдохнул что есть мочи. Пульс сбился. В голове слегка прояснилось. Рыжов медленно вдохнул смесь воздуха.
— Спокойно… Единственное, что может тебя тут убить — помимо радиации, — это ты сам. Спокойнее.
Самовнушение подействовало буквально сразу же, и Рыжов продолжил поиски в темноте. Однако те не привели ни к чему хорошему. Одна из опор модуля провалилась в трещину. Сбоку на неё надавил слой слежавшегося льда — этакий айсберг в миниатюре. Стальная конструкция не выдержала приложенного напряжения и деформировалась.
— Вот теперь есть от чего впасть в отчаяние, — Рыжов просто стоял на одном месте, светил на неисправимую в условиях открытого космоса поломку и размышлял.