Титов облазил все уровни, смотрел во все иллюминаторы, следил за показаниями датчиков и камер наружного наблюдения. Ничего. Всё тщетно. Кругом одно единое ледяное безмолвие. Застывший арт-хаус, смысл которого просто невозможно постичь.
Потом принялся звать по радио Рыжова, в надежде, что это именно он издаёт странные звуки, силясь привлечь к себе внимание. Однако и это не принесло результата. В отчаянии, Титов пробрался за внутреннюю дверь шлюза и какое-то время просто сидел на корточках в абсолютной тишине, прислушиваясь к малейшим шорохам. Казалось невероятным услышать хоть что-то на поверхности обледенелого спутника. Но он всё же услышал.
Детский смех.
Звук, который просто не мог долететь сквозь пустоту до его ушной раковины, проникнуть внутрь и коснуться поверхности барабанной перепонки, дабы спровоцировать нейронный импульс.
Но смех был. Где-то далеко-далеко… Как будто по солнечной поляне носится свора озорной ребятни, не зная, как ещё расходовать накопленную за ночь энергию. Однако совсем скоро смех стих, и Титов поднялся обратно в командный отсек.
Он не знал, что произошло и как быть дальше. Трезвая логика казалась опрокинутой на лопатки. Происходящее напоминало сюжет фантастического фильма, и было неясно, во что выльется творящееся безумие. Разве что тоже выйти на поверхность, как это сделал Рыжов, и убежать прочь? Подальше ото всего этого кромешного ужаса! Но что поджидает там, в вечной ночи? Спасение или что-то ещё более жуткое?
«А что может быть страшнее смерти?..»
В конце концов, Титов соотнёс шорохи на счёт перепада температур — по крайней мере, заставил собственное сознание уверовать в это — и взялся за поломанное оборудование. Работа тут же отвлекла ото всего, а сигнал с «Валькирии», запросившего адрес шлюза, и вовсе породил безудержную эйфорию.
Титов стучал по клавишам, не в силах остановиться. Он вбивал адреса прокси-серверов и пароли по памяти. Просчитывал варианты развития событий с тем или иным исходом. Просто размышлял на счёт того, как получить информацию с наименьшей затратой энергоресурсов. Сознание сделалось кристально чистым. Его словно перезагрузили, отведя оперативной памяти необъятный простор! Тот самый простор, что царил за стеклом иллюминатора.
Изображение на мониторе дрогнуло.
В правом нижнем углу экрана вспыхнула иконка «сети».
Сразу же открылись многочисленные окна, буквально заваливая с головой ворохами всё новой и новой информацией.
Титов ухватился за голову.
— Бог ты мой! — только и мог выдавить из себя он, скача взором по графикам, отчётам и фотографиям.
«Валькирия» исследовал подлёдный океан. Первое что проделал дрон, выйдя из чрева криобота, это произвёл детальный химический анализ воды. В целом, та по своему составу не отличалась от земной. Незначительно выше концентрация солей, в частности, сульфата магния. Так же повышенное содержание железа и серы. В остальном, никаких существенных отклонений, которые бы противоречили зарождению жизни. Температура — в пределах от одного до пяти градусов выше нуля по Цельсию. «Валькирия» предположил, что где-то рядом происходит извержение вулкана или гейзера. Скорее последнее, потому что в случае с вулканом присутствовала бы сажа, а последней — не обнаружено. Зато зарегистрированы молекулярные соединения, сведения о которых не содержатся в базе данных.
Титов помассировал виски. Сверился с результатами отчёта. Соединения и впрямь оказались не идентифицированными. Однако представляли собой углеродосодержащую структуру. Но было всё равно не понятно, животного она происхождения или нет.
Титов с нетерпением ждал загрузки флеш-плеера, чтобы появилась возможность подключиться к камерам дрона. Он полностью отключился от реальности, а потому не заметил, как включились камеры наружного наблюдения.
У шлюза сидел мальчишка и показывал камере язык. В руках он сжимал шлем от скафандра. Шлем со следами крови.
Плеер наконец загрузился, и на экране монитора вспыхнула голубоватая картинка, переданная дроном. Мигал значок «on-line», подразумевая действительность всего происходящего. Хотя задержка всё равно была, и Титов это прекрасно понимал.
«Валькирия» скользил непосредственно под кромкой льда, освещая прожекторами девственную стихию. Многочисленные трещины переливались бирюзой. Застывшие метеориты казались чёрными дырами. Кое-где виднелись тёмные проходы, уходящие вверх. Титов набрал нужную команду, и дрон послушно направил к одному из таких проходов маленького суббота. Тот, словно шпион, скользнул в темень, не страшась ни опасности быть зажатым льдом, ни мрачной неизвестности. Ловко протиснулся в узкую щель и принялся осторожно подниматься вверх, помогая себе манипуляторами. Однако в конце пути ждало разочарование — тупик. Возможно, когда-то давным-давно щель вела на поверхность или в ледяной грот, однако тысячелетия сделали своё дело: проход застыл, навечно похоронив тайну океана под десятками километров непреступного льда.