Колька отрицательно мотнул головой.
— Я не мог. Это Запертый Внутри. Корабль нужен ему, любой ценой. Потому что если Тьма воцариться на Земле, Она, вне сомнений, доберётся и до него.
— А где Его логово? — спросила Светлана, содрогаясь от страха.
Колька поник.
— Он на корабле? — Аверин выжидательно глянул на друга. — Колька, Он тут, с нами?
— Нет. Он глубоко. Под дном.
— И как же Он выходит наружу сквозь лёд?
Колька вытер нос тыльной стороной руки.
— Он же бог. Или ты всё ещё сомневаешься в его возможностях? Он может просчитать твою жизнь наперёд, зная, на каком перекрёстке ты захочешь перейти через улицу или какой кошмар снился тебя шестнадцатого марта две тысячи восьмого года… Хм… — Колька улыбнулся. — Похоже на конструктор, который ты можешь собрать по памяти, не пользуясь инструкцией, по той простой причине, что знаешь о нём всё.
Аверин молчал. Потом резко глянул на Светлану.
— Я знаю, что нужно делать.
— Что? — в один голос спросили Колька и Светлана.
Аверин медлил. Потом всё же сказал:
— Нужно вывести корабль из строя.
— С ума сошёл?! — Колькины глаза чуть было не вывалились из орбит. — Думай, чего несёшь! Если его взорвать, Тьма тут же распространиться повсюду! Или ты не видел семена? Они пострашнее водородной бомбы! Миллиона водородных бомб! Ты даже представить себе не можешь, на что способна Мать-Тьма.
Аверин терпеливо выслушал пламенный «спич» друга. А когда тот умолк, чтобы набрать в лёгкие очередную порцию воздуха, заявил:
— Да, я понятия не имею, на что похожа вечная ночь, но я и думать не думал взрывать этот чёртов корабль.
Колька уже собирался зарядить вторую серию, однако так и остался стоять с открытым ртом.
Светлана нервно хихикнула.
— Я вижу, ты разбираешься в их технологиях, — начал Аверин издалека. — Этим нужно воспользоваться. Проникнем в кабину и устроим неисправность, которая не позволит кораблю «плыть». Тогда потребность в Светлане исчезнет. Понимаешь?
Колька глупо кивнул. Потом мотнул головой.
— Нет. Не выйдет. Он знает про это и наверняка уже опередил нас.
Аверин схватил Кольку за плечи.
— Больше ничего не остаётся. Да даже если Он и знает о том, что мы только что придумали, это ещё не значит, что нужно вот просто так взять и сложить руки. Нужно бороться до последнего! Иначе неминучий проигрыш, — Аверин и не заметил, как с каждым новым словом, всё сильнее встряхивает Кольку за плечи.
Колька клацнул зубами, и Аверин замер.
— Ладно, так и быть, — согласился друг, опасливо отходя от Аверина. — Только я не так уж хорошо во всём этом разбираюсь.
— Ты замечательно во всём разбираешься, — сказал Аверин, пропуская недовольно бурчащего Кольку к платформе.
На той стороне их уже ждали.
Титов развернулся в висящем над полом кресле и мрачно улыбнулся.
— Что-то вы припозднились. Сомнения?
Аверин вытер со лба испарину. Огляделся. Очередная зала со сфероидальным потолком, только на сей раз без решёток. Вдоль стен стоят стеллажи без кнопок, мониторов и сигнальных ламп. Поверхность сродни глянцевой основе современных электрических плит для приготовления еды. Через равные промежутки у стеллажей, ни на что не опираясь, висят обтекаемые кресла. Точно такие, на каком восседал Титов. Пространство за его спиной занимала огромная панель — во всю стену, — выполненная из странного материала, отдалённо напоминающего фасеточные глаза насекомых. В центре залы — традиционная платформа, над которой, в ожидании, нависла сфера.
— Я же говорил… — Колька попятился. Споткнулся о край платформы и чуть было не сел. Светлана его подхватила.
Аверин посмотрел в глаза Титову. Ответом явилась бездна.
— Думали уже, не дождёмся, — сказал Запертый голосом отъявленного киношного злодея. — Сомнения — залог проигрыша. Именно поэтому Мы от них отказались.
— Не дождёмся? — переспросил Аверин, поворачиваясь к Кольке. — Я думал, он один…
Колька, ничего не понимая, пожал плечами.
— Один.
— Уже нет, — Титов развернулся в своём кресле к стеллажу. Провёл над зеркальной поверхностью рукой с перекрещёнными пальцами. — Если где-то что-то убыло, соответственно, где-то что-то должно прибыть. По другому — никак.
Панель на стене дрогнула. Сферические ячейки окрасились в белый цвет. Потом крутанулись в разные стороны и снова сделались чёрными. Аверин почувствовал, как у него сдавило грудь. А ячейки зловеще мерцали, при этом увеличиваясь в размерах. Затем лопнули, погрузив взгляд Аверина в ледяную бездну, на фоне которой раскачивалась неспешная тень.