— Подумаешь, всю ночь чесаться, — какая летом разница? Всё равно спать можно до скольких захочется.
— И то верно, — Яська почесал заросший затылок. — Ну, тогда ладно, давай брать.
— Значит так… — Колька посмотрел на барахтающегося в зарослях стрижа, что-то посчитал на пальцах про себя, затем указал Яське на северный склон оврага. — Смотри… Видишь, там валежника сухого сколько навалило?
Яська посмотрел, куда велено, утвердительно кивнул.
— Там вода по весне надолго застаивается. Место низкое — и без того влажно, — плюс северная сторона с извечной тенью.
Яська снова кивнул.
— И чего?
— Чего-чего, неужто не видишь, что подлесок там не такой густой?! Один сухостой прошлогодний торчит, а молодых побегов — кот наплакал. Если гнать птицу, то именно туда — в траве её легче всего прижучить!
Яська довольно улыбнулся — теперь он начал понимать нехитрый замысел Кольки.
— Так давай я тут пошумлю, а ты в этом самом валежнике и заляжешь со своей «сетью»!
Колька показал большой палец.
— Дело говоришь. Только это не сеть вовсе, а мешок. Я его на кладбище у… кое у кого стянул, — Колька как-то сразу переменился в лице, будто вспомнил жуткое происшествие из собственного прошлого, но тут же взял себя в руки и заговорил на совершенно другую тему: — Ты только аккуратнее. Точнее не очень сильно шуми. А то стриж перепугается насмерть и, не дай бог, ещё чего себе сломает!
— Хорошо, — Яська кивнул. — Я осторожно.
Колька ещё раз глянул в сторону шипящей птицы и заспешил занимать позицию.
Яська подождал, пока напарник не затаится в сером переплетение прошлогодних зарослей ежевики, после чего принялся за отведённую роль.
Стриж замер, словно не веря, что атака всё же состоится. Затем зашипел пуще прежнего и ринулся в буерак.
Яська замер. Принялся переминаться на одном месте, прислушиваясь к треску ломаемых под ногами сучьев.
Стриж довольно быстро понял, что напрямую ему не прорваться — мешают густые заросли, — снова замер, после чего осторожно полез в сторону Колькиной засады.
Яська с трудом сдержал возглас изумления и принялся осторожно подгонять птицу. Пришлось опуститься на колени — как-то иначе пробраться сквозь заросли вслед за беглянкой не представлялось возможным. Однако Яська даже не чувствовал под коленными чашечками колкую лесную подстилку. Его взор был прикован к шипящей впереди добыче, а в сознании отходили ото сна древние охотничьи инстинкты, навеянные столь реалистичной игрой по всем правилам жанра.
Стриж и не собирался сдаваться. Когда Яська подбирался слишком близко, птица замедляла ход и начинала суматошно размахивать крыльями, так и метя своему преследователю в глаза. Яська жмурился, пытался отстраниться от острых перьев, а когда снова разлеплял ресницы, стриж оказывался далеко впереди, будто и впрямь делал всё осознанно!
«Ещё бы, ведь он уверен, что мы хотим его убить — в природе всегда так: если кто-то за кем-то гонится, то не жди ничего хорошего».
Яська внезапно замер и сел на пятую точку.
«А зачем стриж сдался Кольке? Просто так? Чего я о нём знаю — об этом самом Кольке? Мы и часу-то не знакомы. А вдруг он замыслил что-нибудь нехорошее?! Ведь я же ясно заметил, как он преобразился, когда заговорил про мешок. Где он там его стянул?.. На кладбище? Но тогда у кого?.. Ведь на кладбище нет живых».
Яська совершенно запутался в нескончаемом потоке собственных мыслей. Он помотал головой и, для пущей уверенности, прошептал себе под нос:
— Вот поймаем, тогда и видно будет… Ай!!! — Яська в порыве чувств изничтожил очередной кустик вездесущей крапивы и вновь устремился в погоню, на ходу потирая обожжённую голень.
Внезапно в зарослях что-то мелькнуло. Стриж тут же пропал из поля зрения, а по ссохшемуся валежнику вместо птицы каталась бесформенная куча чего-то серого.
Яська вздрогнул, однако тут же взял себя в руки и, что есть сил, устремился вперёд.
— Так-то от нас бегать! — довольно заключил Колька, затягивая на мешке бечёвку и мурлыча под нос какой-то весёлый мотивчик.
— Ты только не сильно его там вяжи — а то задохнётся от страха, — Яська отряхался в сторонке, искоса посматривая на улыбающегося Кольку. Одновременно он пытался определит по выражению лица недавнего знакомого, какие тот вынашивает планы, относительно дальнейшей судьбы пойманной птицы.
— Ничего. Не задохнётся. Мешок матерчатый, — Колька бережно подхватил волнующуюся под мешковиной птицу, сунул подмышку и, кивком головы, позвал Яську за собой. — Идём. Нужно его поскорее до голубятни донести.