— Так у Европы эти океаны и есть, — Аверин состроил кислую мину. — Об этом ещё в школьных учебниках пишут.
— В них много чего пишут. И много кто. Так вот, реализация миссии заключалась в том, что программа ЮССИ могла бы принести ответы на основные вопросы, касаемо определения потенциальной обитаемости Солнечной системы вне Земли. Кроме того, особое внимание было бы уделено исследованиям уникальных магнитных и плазменных взаимодействий Ганимеда и Юпитера. Миссия была утверждена второго мая две тысячи двенадцатого года в качестве основной, класса Л-1, в рамках программы «Космическое мировоззрение» на пятнадцатый — двадцать пятые годы.
— И причём же тут именно мы?
— Полгода назад ЕКА и «Роскосмос» подписали соглашение об участии России в проекте — именно из-за этого события всё и изменилось кардинальным образом.
— И в чём причина?
— Как вам сказать…
— Скажите как есть.
— Хм… Это не так-то просто сделать. Ну да ладно… Дело в том, что полёт будет не автоматическим — к Юпитеру полетят люди. А то, на чём они полетят, есть только у нас, — Титов умолк, словно позволяя своему слушателю переварить уже услышанное. Однако молчал он недолго: — Вы рассматриваетесь, как потенциальный кандидат на участие в экспедиции в качестве второго пилота — почему именно так, сказать не могу. Пока. Вот ваш билет в космос, — и Титов протянул ничего не понимающему Аверину билет на электричку.
Элачи оглядел притихший зал. Собственно, само определение: «притихший зал» — сразу же утрачивало всяческий смысл, особенно если учесть факт того, что кроме самого Элачи и замершего напротив него Первого заместителя руководителя НАСА Лори Гарвера — в зале совещаний не было ни души. Однако именно в такой обстановке пустота давила похлеще самой ожесточённой суеты, затеянной в твою честь, ради одной единственной цели: стереть в порошок сознание! Стены, мебель, потолок, кулер в дальнем углу зала, люминесцентные лампы в своих зарешечённых нишах, мерцающие мониторы компьютеров, жалюзи на окнах — всё смешалось в единой клубок негатива, затаилось и пристально наблюдало, не желая пропустить ни одного сыгранного эпизода.
«Реалити-шоу “Припёртый к стене”, где в качестве главного участника выбран я, собственной персоной! — Элачи непроизвольно улыбнулся и снова принялся за кутикулы. — Ни бестолковые практиканты, ни вымуштрованные техники, ни бесполезные замы — никого из этих инертных амёб нет даже в пределах Восточного побережья! За них всех вынужден отдуваться я один. За них всех! И за этого затейника Шэмьё, гори он веки вечные в адском пламени!»
Элачи почувствовал, как в очередной раз заходится сердце, и тут же поспешил себя успокоить:
«Тише, глупенький, на это и рассчитана затянувшаяся пауза: чтобы ты, ещё перед началом эфирной “склоки”, накрутил себя до потери пульса, превратившись в лабораторную крысу, что, с замиранием сердца, ждёт очередного эксперимента над собственным сознанием — разве не так поступал ты сам? Слышишь? Успокойся, не так уж Гарвер и страшен, по сравнению с теми, другими, что прячутся в темноте, поджидая подходящего момента. Момента, когда наступит ночь, и спустятся сны…»
Элачи вздрогнул, принялся неловко массировать переносицу, так и норовя попасть указательным пальцем в глаза.
Гарвер уловил это движение. Отложил толстую папку. Откашлялся.
— Элачи, с вами всё в порядке? У вас не совсем здоровый вид. Точнее: выглядите просто ужасно.
Элачи притих, точно пойманный в силок заяц. Прищурился. Глянул на склонившегося босса, силясь прочесть по его лицу свою судьбу — естественно не вышло.
Гарвер отодвинул папку ещё дальше: так, словно это был школьный дневник, в который строгий учитель не преминул написать замечание нерадивому ученику, после чего решил прочитать нудную нотацию. Просто так, для галочки, чтобы неповадно было впредь идти на поводу у непослушания.
Гарвер постучал пальцами по столу. Проследил реакцию Элачи. Снова заговорил тоном, не сулящим ничего хорошего:
— Вы хорошо спите по ночам, Элачи?
Элачи почувствовал, что задыхается — вот, оно: началось! Причём совершенно не так, как предполагал он сам!
Гарвер, не дожидаясь ответа, продолжил:
— Судя по всему, нет. А знаете почему?
Элачи с трудом удержался, чтобы не кивнуть.
«Хрен тебе, душежор проклятый! И не из такого жидкого дерьма выбирались! Главное вида не подавать, как всё обстоит в действительности… Как в душе всё мерзко и промозгло!»