Яська ухватился обеими руками за рот, мысленно вновь и вновь обзывая себя беспечным и несмышлёным.
— Ой, я не ожидал просто. Прости.
Колька по-взрослому выждал, потом снова скользнул к окну, протянул крынку.
— На, в холодильник запихни, а то скиснет — ночи нынче тёплые стоят, — он поёжился.
Яська благодарно принял вчерашний опус, за который изрядно проехались по мозгам, — чего уж там: заслужил.
— Да я бы и сам за ним сгонял! Я только потому так рано и поднялся.
— Рано?! — На сей раз сорвался уже сам Колька — чуть было не присвистнул на всю округу, — но снова вовремя совладал с эмоциями и лишь усмехнулся: — Ну ты и отлил, засоня.
— А чего? — Яська пропустил странную «засоню» мимо ушей. — Я так рано только в школу встаю. Смысл ещё и на каникулах организм изводить?
— Изводить… — Колька сплюнул. — Если так долго дрыхнуть, он ещё скорее изведётся! Организм твой.
Яська надулся: и кто сказал, что когда ума много — это хорошо? Вон, достаточно на Кольку поутру посмотреть: зануда занудой.
Яська хрюкнул.
Колька тут же отреагировал:
— Да хорош тебе давиться! Я полночи по росе бродил… — Он тут же осёкся, скользнул взором в сторону, принялся напоказ чистить телогрейку от приставучих семян одуванчика: по всему надеялся поскорее уйти от невольно затронутой темы.
Однако было уже поздно.
— Полночи? — Яська ловко перевалился через подоконник и встал рядом со сконфуженным Колькой. — Так ты разве не за крынкой бегал? Я поначалу подумал…
— Сдалась мне твоя крынка! — Колька снова сделался прежним: серьёзным и немного надменным. — На обратном пути вспомнил, когда через овраг лез. Дай, думаю, хоть что-нибудь путное за ночь сделаю.
— Так куда же ты ходил?
Колька засопел: по всему видно, борется с собственными чувствами.
Яська украдкой глянул на друга. Действительно, одна часть Колькиной души явно желала всем поделиться — глаза так скачут по Яськиному лицу! — однако подбородок и нижняя губа — явно против, как и оставшаяся часть души.
Яська вновь почувствовал обиду. Ну почему вот так всегда? Разве не проще рассказать всё, как есть, чтобы потом вместе разобраться? Ведь наверняка же что-нибудь интересное зажучил! Хотя… Может быть, если Яська узнает эту тайну, тогда ему станет угрожать какая-нибудь опасность?..
Тот же Макар, например.
Стоп!
Яська незаметно скользнул взором на ноги друга.
«Точно. Вот оно! Ряска, следы от осоки, запах тины — Колька явно провёл минувшую ночь на речке, а возможно, и на том берегу!»
Яська почувствовал, как снова ускоряется сердце, а по спине скачет табун резвых мурашек. Вот и на запястьях дрогнули редкие волосинки…
Колька резко глянул на друга, явно догадавшись, о чём именно тот думает.
— Полночи по лесу бегал. Шнырь пропал.
— Шнырь? — Яська всё ещё не отошёл от размышлений, как его снова уложили на лопатки незнакомым термином. — Что это?
Колька фыркнул.
— Не что, а кто. Пёс мой — Шнырь. Дворняга обычная. Я его ещё той осенью у шпаны городской на автобусной остановке выменял. Марку «Буран» пришлось отдать. Новенькая совсем. Там, где челнок ещё на стартовой площадке стоит с «Энергией». Я на неё всё лето копил.
— На что? На марку?
— Да, на марку! А чего?.. Знаешь, как для коллекции не хватало!
Яська прикусил язык: действительно, чего в этом такого?
— И что же Шнырь?
Колька нахмурился.
— Они — психопаты эти — в городе псов бездомных отлавливают в подворотнях, потом петлю на шею и сюда, за погост.
Яська почувствовал, как в груди наступает стремительное похолодание.
— А Макар?
Колька вздрогнул, но в целом виду не подал.
— Причём тут Макар? Я же тебе совсем про другое рассказываю!
— Ну да…
— Тогда слушай и не перебивай, а то совсем ничего не скажу.
Яська проглотил язык.
— Так вот… Они за погостом даже поляну специально расчистили для того, чтобы над живностью всякой издеваться просто так.
— Чего делать?
— Того! А то ты сам ничего такого не знаешь, — Колька мрачно улыбнулся.
Но тут уж Яська брыкнул как есть:
— Конечно, нет! Я что, живодёр, что ли?!
Колька благосклонно качнул головой: реакция друга его явно удовлетворила.
— Нет, не думаю. Даже уверен, что нет.
— И что же, никому нет до этого дела?
— Нет, — Колька стиснул зубы, злобно прошипел: — Я оттого-то туда сразу и рванул: думал, придурки эти снова Шныря поймали. Он — бестолочь — постоянно, когда не на привязи, на ту остановку бегает, как будто ему там намазали чем! Так что его поймать — раз плюнуть.