— «Алвином» выявлено и задокументировано существование чёрных курильщиков вокруг Галапагосских островов, — Женя тут же пожалела о сказанном, ощутив на себе всеобщее внимание. — Это показывали по «Нешенал Джиографик». Тогда… давно уже. Не помню, когда точно.
К величайшему Женину облегчению, Титов поспешил на помощь.
— Именно так. До семьдесят седьмого года человечество пребывало в скорлупе забвения, уверенное в том, что жизнь может протекать только под воздействием солнечной энергии. Оказалось, мы серьёзно заблуждались. Живые существа способны существовать и в совершенно других, не побоюсь этого сравнения, адских условиях: без света, в четырёхсотградусном пекле, под двухкилометровым слоем воды. Для этого лишь необходимо наличие гидротермальных источников, говоря проще — чёрных курильщиков.
— И что же, среди этих штук действительно можно прожить на дне морском? — Аверин снова недоверчиво прищурился. — Больше на «дедушкин табак» смахивает, а не на сверхновую.
Титов остался невозмутим.
— Я смотрю, вы неплохо разбираетесь в грибах.
— Ну а как же иначе? Я ведь в деревне рос.
— Это хорошо, — кивнул Титов. — Но вернёмся к курильщикам. По сути, они являются «оазисами жизни» в глубинной афотической зоне океана.
— Какой части океана? — не сдержался Аверин.
Титов терпеливо ответил:
— Афотической. Эта зона характеризуется абсолютным отсутствием солнечного света и практически полным отсутствием фотосинтеза.
— Жуткое место, — Женя поёжилась.
— Напротив, — Титов вещал, точно древний божок, что пытается навязать недалёким аборигенам веру в новые материи. — Это идеальное место для существования иной формы жизни.
— Это место для существования единственной формы жизни — бесовской, — Аверин разочарованно вздохнул.
Титов пожал плечами.
— Может быть, где-то вне Земли всё обстоит именно так, как вам хочется в то верить, но на нашей планете — всё логично и объяснимо: эти самые «оазисы», что возникают вблизи гидротермальных источников, существуют не на основе фотосинтеза, а за счёт «хемосинтеза» химосинтезирующих бактерий. Это среда обитания необычных биологических сообществ, обеспечивающих формирование независимых экосистем.
— Если вдруг погаснет Солнце, они останутся единственными, кто уцелеет на всей планете, — Александр Сергеевич вновь упёрся взглядом в светильник.
Титов кивнул.
— Боюсь, что именно так.
Александр Сергеевич вздохнул.
— Да, конечно, всё то, о чём вы рассказываете довольно занимательно, но, мне кажется, система Юпитера, — и в частности, Европа — просто не может располагать подобными ресурсами. Ну сами посудите: да, на примере с курильщиками вы сумели нас убедить, что для зарождения… пардон, поддержания жизни на одной отдельно взятой планете совсем не обязательно наличие света.
— А чем так неуместно слово «зарождение»? — Аверин смотрел с прищуром уже на Александра Сергеевича.
Однако ответил Титов:
— На Европе не могла зародиться высокоразвитая жизнь, подобная земной, по той простой причине, что подобная жизнь никогда не зарождалась и на самой Земле.
Повисла гнетущая тишина.
Женя поёжилась.
— Как это, не могла? — с трудом произнесла она, смотря то на умолкшего Титова, то на нахмурившегося Александра Сергеевича.
— Очень просто, — холодно ответил Титов, посматривая в тёмный угол зала, будто оттуда на него косились в ответ. — Человеческое семя «надуло» на планету Земля, как какую-нибудь вездесущую инфекцию в форточку.
— И как это понимать? — усмехнулся Аверин.
— Никак, — Титов всё же улыбнулся, стараясь слегка ослабить градус беседы. — Это всего лишь моя точка зрения, которую, при желании, можно подтвердить многочисленными примерами. В частности, на моей стороне: астрофизика, общие постулаты происхождения человека в различных конфессиях мировой религии, а так же труды по эволюции одноклеточных организмов и приматов… — Титов усмехнулся. — Хм, но сегодня речь не об этом.
— Так что же с энергией жизни? — спросил Александр Сергеевич, заглядывая в глаза Титова, в надежде прочесть ответ именно там. — Какова её структура на Европе, раз уж мы остановились именно на этой луне?
— А что-то ещё рассматривать просто глупо. На Европе есть то, чего нет больше нигде в Солнечной системе, за исключением Земли, — жидкий океан. Пусть даже этот океан подповерхностный, заключённый в многокилометровую оболочку льда, — Титов перевёл дух. — Дело в том, что орбита Европы расположена между орбитами двух других спутников Юпитера: Ио и Ганимеда. Именно их гравитационными возмущениями и создаётся тот самый эксцентриситет орбиты Европы, благодаря которому подлёдный океан остаётся жидким, а жизнь на луне оказывается возможной.