Яська без слов понял, чего именно так страшится девочка. Однако почему-то сказал он совсем не то, что уже буквально вертелось на зыке:
— А если осторожно?
— Осторожно… — Колька фыркнул. — Да там низги не видно, в придачу!
— Ребята, вы чего, правда, хотите?
Яська лишь на секунду коснулся Тимкиной голубизны. Он не знал, что именно им движет в данный момент. Нет, любопытством это точно не было.
— Тимка, да мы только одним глазком!
— Но зачем? — Тимка раскачивалась на тонких ногах, с мольбой смотря на ребят. — Зачем?
Если бы они сами знали, зачем.
Колька прокатился с носка на пятку. С минуту колупал галошей застывшую под ногами глину. Всё же ответил:
— Да понятно же, что не зачем. А от этого легче, что ли?
Тимка с надеждой посмотрела на Яську: мол, ну а ты как считаешь?! Или: ну же, Яська, хоть ты скажи «нет»! Помоги мне отговорить вас от этой опасной затеи!
Яська понуро мотнул головой, словно перед ним застыла вовсе не встревоженная Тимка, а мама, которая вот уже битый час читает ему нудную нотацию, силясь в очередной раз отвадить непослушного сына от опасных авантюр. Однако совесть сегодня пребывала неведомо где, а потому сказал Яська совсем не то, что, наверное, следовало сказать:
— Да мы одним глазочком только. А потом дальше пойдём, куда шли… — Последнее он выговорил как-то неуверенно, то и дело косясь на задумчивого Кольку.
— А, может, сразу дальше пойдём? — Тимка предприняла последнюю отчаянную попытку отговорить друзей от намечающегося безумия, однако и её голос предательски дрогнул, давая понять, что и сама девочка уже отчётливо понимает, что ей вряд ли удастся хоть как-то повлиять на сознания ребят, затуманенные предчувствием настоящего приключения.
— Плохо, что фонариков нет, — подытожил Колька, осторожно заглядывая в чёрный провал. — Толком ничего и не увидим.
— Так может в другой раз? — воспаряла духом Тимка.
Колька грозно глянул на девочку.
— Когда он будет — другой раз? — Слова прошелестели зловеще, будто колючий кладбищенский ветер, что по осени переносит влажную листву с места на место, неряшливо огибая покосившиеся холмики и путаясь в выцветших венках.
Яська почувствовал близость погоста. Сам не зная зачем, он спросил:
— А кладбище далеко отсюда?
Колька покосился на друга точно так же, как до этого косился на обмякшую от страха Тимку.
— За речкой твоё кладбище. Прямо по курсу: там точно такой же овраг. Будто кто специально так сделал.
Яська вздрогнул: его в большей степени поразило выражение «твоё кладбище», нежели последние слова, которые остались какими-то незамеченными что ли, словно сознание их специально блокировало.
— Ребята, может и впрямь хватит уже?! — Тимка посмотрела сначала на дыру, у которой застыл «ощетинившийся» Колька, затем на самого Кольку, после чего уставилась в том направлении, куда Колька махнул рукой, обозначив местоположение «твоего кладбища».
— У оврага на том берегу такие же пещеры есть.
— Да ну? — Яська сделал вид, что не верит, однако он поверил, причём сразу же. — А что если они соединяются? Под речкой?
Колька странно перекосил челюсть, словно силясь выковырнуть языком из зуба застрявшую косточку.
— Может и так, — произнёс он странным тоном, зачем-то растягивая слова. — Хотя вряд ли.
— Это ещё почему? — не удержался Яська.
Колька глянул в направлении невидимого берега.
— Глубоко тут — речка как раз поворачивает, вот и подмывает наш берег, а с ним и дно, — Колька опёрся о глину руками, подтянулся и выпрямился во весь рост у самого входа в подземелье. — Да и кому это понадобится?
— Что понадобится? — не поняла Тимка.
— Рыть ходы под речкой.
Яська почувствовал, как на голове зашевелились волосы.
— Ну, ведь ты же сам говорил, что моста больше нет. А люди ведь как-то попадают… — Яська невольно запнулся — ему не нравилось словосочетание, что так настырно вертелось на языке: «на ту сторону». — На тот берег, — вывернулся он и попытался проследить реакцию друга.
Однако первой заговорила Тимка:
— То есть, ты хочешь сказать, что по этим ходам покойников на кладбище таскают?
Колька громко рассмеялся. Эхо его смеха исказилось в дыре, срикошетило от застывших берегов и умчалось вдоль оврага к невидимой речке.
Яська снова поёжился, животом предчувствуя неладное.
«И впрямь, кто только за руку тянет… в эту черноту?»
«Как кто, конечно же, Колька!»
«Но ведь он поначалу даже отговорить хотел: мол, от одного «чиха» всё рухнуть может!»