— Система находится под защитой мощного электромагнитного поля, — медленно ответила Женя. — Электроника в такой среде работать не будет, а вот живой организм сохранит необходимую для полёта и исследований работоспособность. К тому же ещё неизвестно, что заменяет Малышу ноги и сердце.
— Он живой, — Светлана вытянула руки перед собой и шагнула к огромному космоплану. — Он как Мячик… живёт в чуждой среде.
Титов шагнул навстречу Светлане; девочка возбуждённо дышала.
— Мне кажется, я получил ещё один ответ…
— Ответ касаемо того, почему именно мы? — Аверин на всякий случай догнал Светлану и коснулся плеча девочки.
— Именно, — Титов остался непроницательным.
Александр Сергеевич деликатно откашлялся.
— Так может быть, просветите нас окончательно и на этот счёт? Раз уж мы заговорили о Малыше. Почему он выбрал именно нас?
Титов обвёл слушателей напряжённым взглядом.
— Дело в том, что подобная система склонна к чувствам. Да, мы постарались как можно тщательнее разбавить эмоциональную палитру Малыша, но всё же потенциальный рецидив отката системы на первоначальный — или же и вовсе иной — уровень возможен.
— Вы хотите сказать, что ваш корабль может в любой момент впасть в детство и закатить истерику в открытом космосе? — Аверин развёл руками. — По крайней мере, я теперь так же в курсе, зачем именно вам понадобился компетентный врач-невролог.
Женя вспыхнула.
Светлана стряхнула с себя ладонь Аверина. Обернулась.
— Вовсе нет. Малыш просто думает о предстоящем плавании. Мы нужны ему!
— О плавании? — Титов задумался. — Светлана, что ты имеешь в виду?
Светлана замерла.
— Я… Я не знаю. Просто Мячик сказал, что до звёзд нельзя долететь — к ним нужно «плыть»!
Рыжов скрестил руки на груди.
— Да уж… Экипаж и корабль стоят друг друга, чего и говорить.
— Помолчи, а! — Аверин склонился над девочкой. — Светлана, но этот «Буран» не летит к звёздам. Он даже не покинет пределов Солнечной системы.
Светлана кивнула.
— Да, я знаю. Но Мячик сказал, что лететь вообще нельзя. Там, — Светлана указала пальцем точно в зенит, — лишь тьма. Если не можешь «плыть», не стоит даже пытаться, иначе…
— Иначе что? — холодно спросил Титов.
Светлана вздрогнула. Потом укрыла лицо ладонями и заплакала.
— Господи, да отстаньте вы от неё! — Женя подошла к всхлипывающей девочке и взяла за руку; Светлана не возражала. — Неужели не понятно, что она ещё ребёнок!
— Как и Малыш, — Александр Сергеевич помассировал виски. — Думаете, он выбрал её именно поэтому?
Титов неоднозначно кивнул.
— Дело в том, что Малыш не объясняет, почему он склоняется к тому или иному кандидату и, тем более, что является окончательным аргументом в пользу принятия им того или иного решения. Мы изучили огромную базу данных, собранную на основе социальных сетей, различных «масс-медиа» и прочего общественного подспорья, но, к величайшему нашему сожалению, так и не смогли понять логики Малыша. Систему невозможно диагностировать. Точнее, возможно, но лишь по допущенным ошибкам. А ещё точнее, только после того, как эти ошибки начнут проявляться систематически.
— А вы не думаете, что это очередной «Ящик Пандоры»? — спросил Александр Сергеевич. — То, что вы создали и теперь пытаетесь запустить в космос?
Рыжов улыбнулся.
— Это прорыв в новый век, неужели неясно. Аналогов Малышу нет во всём мире. Это суперсистема, созданная для достижения суперцелей!
— Скорее уж, это прогнившие врата мироздания, в которых гаснут горизонты призрачных надежд, — Аверин посмотрел на тонированные стёкла кабины. — Вы думаете, он долетит?
Титов кивнул.
— Если Малыш не ошибся при выборе экипажа — долетит. Вопрос в том, готовы ли вы сами помочь ему в этом.
Повисла напряжённая тишина.
— На заре создания первых обучающихся систем, что работали по принципу биологических нейронных сетей, был проведен один опыт, — Женя улыбнулась, глядя на огромный корабль. — Систему учили распознавать изображения танков по фотографиям, однако позднее выяснилось, что все танки были сфотографированы на одном и том же фоне. В результате, сеть «научилась» угадывать данный тип ландшафта, вместо того, чтобы распознавать на нём танки. Таким образом, объект эксперимента «понял» не то, что от него требовалось, а то, что ему оказалось проще обобщить, — Женя помолчала, после чего добавила хрипящим голосом: — А возможно то, что захотел сам.