Глава восьмая
Глава восьмая
Кейт проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо.
- Вставай, - раздался в темноте голос Тома. – Ты должна уехать до того, как проснутся остальные.
Кейт поднялась с неудобной кровати. Её слегка знобило после вчерашнего приключения под дождём. Но она решительно откинула ветхое одеяло. Том сунул ей в руки таз с водой, чтобы она смогла умыться. Затем, со всевозможными предосторожностями он проводил её в уборную.
Вернувшись обратно, Том вручил ей поношенное платье, плащ и шляпку Кейт, мешочек с немногочисленными монетами и сказал:
- Теперь иди в пансион, предупреди директора о своём уходе. Если тебе повезёт, он даст тебе рекомендации. Ты ведь уже успела поработать там?
- Да, Том. Я уже около года работаю, - Кейт поспешно переодевалась. Том, отвернувшись, смотрел в стену. - Несколько месяцев я подменяла учителя математики, а до этого я помогала санитаркам…
- Тогда поторопись.
Кейт закуталась в свой поношенный плащ и опустила на лицо вуаль. Том одобрительно оглядел её.
- Когда выйдешь, сядешь в двуколку. Я тебя отвезу к пансиону. Двуколку оставишь там. Я потом пришлю за ней какого-нибудь мальчишку. Не беспокойся, я найду, что ему сказать о том, где её искать, - сказал он, заметив движение Кейт. – Из пансиона возьми самое необходимое - пусть все думают, что ты уезжаешь не навсегда. Бумажку с адресом в Лондоне я положил в мешочек с деньгами. Будь там осторожна, не доверяй никому. Жуликов в этом городе больше, чем в любом другом месте. Но и затеряться там проще всего.
Сказав всё это, он подтолкнул Кейт к двери.
- Спасибо тебе, Том, - сказала, обернувшись к нему, Кейт в дверях. – Я не знаю, зачем ты это делаешь, но большое тебе спасибо. Я даже не знаю, чем смогу отплатить тебе за твою доброту…
- Лучшая плата – достойная жизнь, - хмуро сказал Том, отворачивая лицо. – Будет желание – напишешь мне. Читать-писать я, с грехом пополам, умею. Только подписывай письма именем сестры моей жены. На всякий случай.
Кейт кивнула, и они с Томом неслышно пошли к чёрному ходу. Том шёл впереди, прислушиваясь к малейшему шороху. Кейт молчала, стараясь не шуметь.
Том подошёл к двери, тихо отпер её и высунулся наружу. Оглядев пустынный двор, он направился к конюшне и начал запрягать полусонных лошадей, недовольно фыркавших таким ранним пробуждением. Он поглядывал по сторонам и похлопывал их, успокаивая, чтобы они не разбудили конюхов, спавших во флигельке недалеко.
Закончив, он махнул Кейт рукой. Быстро добравшись до двуколки, она без церемоний села на место, и они поехали.
Дождь прекратился. Над улицами висела пелена тумана, сквозь которую тускло светили фонари. Одинокая двуколка быстро и бесшумно ехала по пустынным улицам. Тихий цокот копыт глухо разносился в тишине.
Подъехав к окраине города, Том хлестнул лошадь, и она резво побежала по знакомой Кейт дороге вдоль полосы волн, растревоженных вчерашней грозой и набегавших на высокий берег яростными и стремительными потоками. Солёные брызги разлетались в разные стороны и повисали в воздухе прозрачной пеленой. Свежий утренний воздух бодрил тело и дух.
Через несколько минут они остановились у каменных ворот. За ними возвышалось невзрачное приземистое строение. Том спрыгнул с козел и громко постучал в дверь.
- Надеюсь, там не спят, - сказал он Кейт.
- В это время воспитанницы и учителя поднимаются на молитву. Так что, уже с час там никто не спит.
- Директор тоже?
- Директор здесь не живёт.
- Значит, тебе придётся его дожидаться?
- Да, - Кейт побледнела. – Я соберу вещи и поеду к нему домой, - поспешно сказала она.
- Придётся мне поехать с тобой, - угрюмо сказал Том. – Мало ли что…
- Хорошо.