- Твою бы энергию, да в мирное русло – цены бы тебе не было! А так... с куста нечего взять.
- Дед, ну хватит! Чего я, зря, что ли, всё это придумывал... Да и мама расстроится.
- Вон он каков, наш Павка Корчагин... Ладно уж, так и быть, не скажу ничего. Да и ты сам, там не особо-то вихляйся! А то мать, она на то и мать, чтобы насквозь таких вот тянучек, как ты видеть.
Алька кивнул и расплылся в очередной улыбке, будто ворона, за момент до того, как прошляпить сыр.
- Идём, – Александр Сергеевич взял внука за ободранную ладонь, и они вместе заспешили на остановку.
Алька по обыкновению вертел головой, суя свой веснушчатый нос во всё подряд, за что Александр Сергеевич уже не раз и не два обозвал внука болотным вьюном, что так и норовит вывернуться из рук.
Алька пропускал назидания деда мимо ушей, то и дело цыкая на курлычущих голубей да шпыняя уличных сородичей ненавистного Балбеса. Те шипели, словно капли воды на раскалённой сковородке, и спешили поскорее скрыться с глаз долой. Алька улюлюкал им вслед, пытаясь взмахом ноги запустить вдогонку мелкий камешек.
Чего и говорить, лето окрыляло, и если бы не терпеливый Александр Сергеевич, неизвестно, насколько бы далеко зашло озорство его разошедшегося внука.
Встречные прохожие улыбались, стараясь обойти ёлку-колючку стороной. Одна респектабельная дама даже утянула собственную внучку на проезжую часть: от греха подальше – Алькин позитив явно превышал все дозволенные рамки.
Александр Сергеевич терпел лишь до тех пор, пока внук не полез на заборчик, ограждающий аллеи улицы Мира от проезжей части, на перекрёстке, у пешеходного перехода, – нужно было увидеть все светофоры разом, иначе никак!
- Ну вот чего опять, как разгильдяй какой! Неужели так сложно побыть человеком? Хотя бы пока на людях!
- А чего я?.. – Алька покорно отошёл от заборчика, вздохнул, покосился на проезжую часть, окрасившуюся красными фонарями.
Александр Сергеевич потянул за собой.
«Ох, не лёгкая это работа: из болота тащить бегемота!..»
Алька имел скверную черту, которую не понимал никто из членов их семьи. Точнее понимали-то все, просто никто не знал, как с этим бороться. А суть проблемы заключалась в следующем: когда нужно было спешить – как сейчас, на «зебре», – Алька начинал замедляться и заплетать ноги. Причём не только свои, но и того, кто погоняет рядом. Тут уж было не до шуток, и он огребал по полной. Правда, всё равно не желал исправляться, – возможно, просто не знал как.
Александр Сергеевич обозвал репкой-тянучкой.
Улица Мира встретила снежными хлопьями...
Алька хотел было броситься в белое убранство, но Александр Сергеевич удержал, покорно стерпев поток выпущенного в свой адрес молчаливого негатива.
Плитку под ногами устилали лепестки опавших цветов. В воздухе царил аромат лета. Настолько густой и насыщенный, что казалось, ложку воткни – та так и останется стоять, как в рекламе.
Александр Сергеевич вдохнул полной грудью, припоминая буйную молодость в родной деревеньке, раскинувшейся на северных холмах в двадцати километрах от города.
«Да было время... Время, которого больше не вернуть. Ни в этом мире, ни в этой жизни. Никогда».
Александр Сергеевич снова вздохнул, не понимая, почему правая рука до сих пор не вывернулась из сустава под натиском неугомонного внука, – тот изгибался ловким страусёнком, подтаскивал ногой далёкие стебли одуванчиков и тянул к их жёлтым головкам изнывающие от нетерпения пальчики.
«Вот ведь сорванец, даже о былом поразмышлять не даст. А и впрямь какое славное время-то было! Беззаботное детство, душные сенокосы, «казаки-разбойники» со знакомыми мальчишками с ночи до зари, звук пионерского горна по утрам, деревянный мост через речку, дым от вечерних костров и аромат печёной картошки... А первая любовь... И горесть от подкравшейся разлуки... Где это всё сейчас? Куда подевалось? На фоне чего растворилось?»
- Да вот же оно, – невольно прошептал Александр Сергеевич, ощущая, как по правой кисти разливается живительное тепло.
«Перекочевало в Альку и снова ищет выхода – чувств, впечатлений, открытий! Эмоциям просто не осталось места в моей дряхлой голове, ко всему, забитой повседневной суетой навязчивых проблем. Кто победит на очередных выборах, почём нынче буханка хлеба, кому на этот раз проиграла сборная России... А эмоций больше нет. Они, такое ощущение, перевелись... Вымерли... Окостенели...»
Они сами не заметили, как вышли на остановку: Александр Сергеевич – в раздумьях, его неугомонный внук – в попытке сделать из стебелька одуванчика громкую свистульку.