- И не страшно было?
- А чего страшится-то? Неприятно – это да. Но страха не было, ни у меня, ни у Генки. Генка вообще не имел права проявлять какую бы то ни было слабину – он ведь был первым пилотом.
- А ты как же?
- А я, скажем, так просто, для комплекции.
- Как запасной пульт к DVD?
- Во-во, вроде того. Только Генке никакие дополнители и не нужны были! Он к тому времени уже столько часов налетал, что завяжи глаза, опутай ноги и руки, да в придачу ещё и волчком закружи – всё равно самолёт выровняет и посадит, одной лишь своей уверенностью! Но в то утро всё с самого начала пошло наперекосяк.
- Как это?
- Родные конструкторы подвели, чтоб им пусто было!
- И что же они натворили?
- Да ничего хорошего. В чём-то и наша вина была, вне сомнений. Особенно в том, что всё же запаниковали под конец. А дело было в авиагоризонте.
- В авиагоризонте?
- Да, Алька, в нём. Это штука такая, как Ванька-встанька. Как ты не крути самолёт, а она всегда знает, где низ, где верх и как расположен горизонт относительно тебя.
- Ничего себе! – Алька разинул рот. – Это компьютер?
- Да бог с тобой, какой, там, компьютер. Просто электронная система, постоянно нацеленная на горизонт, – и никаких заморочек. Чтобы было легче представить, просто вспомни, как устроен компас. Вспомнил?
Алька радостно кивнул.
- Ну, вот видишь, а какая в компасе заморочка?
Алька напрягся, вспоминая школьные уроки по географии.
- Он из-за магнитного поля Земли работает и стрелкой всегда на Северный полюс указывает!
- Верно! – Александр Сергеевич не преминул потрепать сияющего внука по торчащим в разные стороны волосам – будто ощетинившийся ёжик.
Алька сразу же засмущался:
- Ну, дед, ты чего?.. Что дальше-то было?
- Вот и этот авиагоризонт, как и компас, постоянно цепляется за свой единственный ориентир, то есть, за горизонт. В один прекрасный момент – ещё в пятидесятых годах прошлого века – наше верховное главнокомандование решило, что отечественные авиагоризонты уступают западным аналогам. Заслали шпионов, выведать ихние секреты.
- Ничего себе, как в кино!
- А ты как думал... Да, так всё и было, поверь мне на слово. Только без проволочек у нас как всегда не обошлось. Удалось добыть фотографию американского авиагоризонта... только перевёрнутого вверх ногами...
- Вверх ногами?!
- Да. В момент фотосъёмки прибор был развёрнут по вертикали на 180 градусов, относительно камеры, – то есть, вверх ногами. Наши конструкторы естественно посчитали такое положение западного прибора правильным и запустили тот в серийное производство. Украденный авиагоризонт получил название АГИ-1. Вот этот самый «перевёрнутый» АГИ-1 и был установлен на нашем Миг-25РУ, причём в обеих кабинах.
- А разве нельзя было определить всё как есть ещё на земле?
- Можно. Более того, мы знали эту особенность АГИ-1 и старались постоянно быть начеку... но в небе всё пошло наперекосяк. Дело было даже не в самом приборе, а в его окраске.
- А причём тут окраска?
- Спрашиваешь. Именно цвет рабочих элементов авиагоризонта так пагубно и влияет на состояние человека, особенно когда за окнами кабины ничего не видно и летишь, так сказать, на ощупь. Достаточно малейшего отклонения от курса, как начинается нервотрёпка: крен, вертикальная скорость, высота... Всё это нужно определить как можно быстрее и, по возможности, точно, потому что промедление или допущенная погрешность – это не совсем то, на откуп чего следует отдаваться, находясь в двадцати километрах над поверхностью земли.
- А причём же цвет?
- Авиагоризонт похож на шар. На обычный мячик, каким мы раньше играли в лапту, а вы сейчас – в теннис. Особенность – в его окраске: верхняя часть, до экватора – голубая, под цвет неба, а нижняя – серая или коричневая, на вроде земли.
- А у вас всё было наоборот, потому что фотография оказалась кверху ногами!
- Именно так. После пары несложных фигур усилился боковой ветер – нас стало относить в сторону от аэродрома. Диспетчер приказал вернуться на исходную точку, и Генка стал маневрировать: попытался спуститься ниже, думая, что ветер разогнал туман и удастся хоть что-нибудь разглядеть. Однако мы спускались, а просвета всё не было. В какой-то момент мне сделалось не по себе. Генка тоже почувствовал неладное: стал стремительно набирать высоту. Когда наступил просвет, мне показалось, что мы вломились прямиком в небесное царство, только походило это царство больше на обычную лесополосу. Тут же сработал сигнализатор близости земли... Мы неслись в преисподнюю с ошеломительным креном на правое крыло и углом порядка 70 градусов.