Взвизгнул свисток майора Спинелло. “Давайте, парни! Протяните руку и схватите это, как вы схватили бы хорошенькую каунианскую девушку за сиськи!”
Снова альгарвейцы и сибианцы пошли вперед в отчаянном рывке к берегу реки. Но ункерлантцы тоже были в отчаянии. Они втягивали в бой все больше и больше людей. Насколько знал Трасоне, у них были туннели, ведущие обратно к металлургическому заводу и зернохранилищу, опорные пункты, которые людям Мезенцио еще предстояло расчистить. Продвижение альгарвейцев остановилось.
Трасоне взглянул на небо. Сквозь колышущиеся клубы дыма было видно, что солнце уже давно скатилось к западному горизонту. Теперь оно садилось раньше, чем незадолго до этого. До начала осени оставалось не более нескольких дней. А вслед за осенью пришла зима. Мысль о еще одной зиме в южном Ункерланте пробирала Трасоне холодом до мозга костей.
“Тогда нам лучше победить сейчас”, - пробормотал он и прополз на несколько футов вперед, в кратер, оставленный лопнувшим яйцом.
Луч зажег огонь в куче щебня, которую он только что покинул - луч от тяжелой палки. Он исходил откуда-то спереди. Где-то там, наверху, рыскал неизвестный бегемот. Один из альгарвейских зверей уже упал, получив пулю в уязвимое брюхо от ункерлантца, который вылез из норы ниже него, а затем снова пригнулся.
Драконы нырнули, пылая. Они были ункерлантскими тварями. Среди сибианцев раздались крики. Трасоне не винил их. Ни одному войску не было легко сражаться с драконами. Солнце село. Наступила ночь. Альгарвейцы ютились в развалинах Сулингена, всего в паре фарлонгов, может быть, только в одном, от Вольтера. “Мы достанем их завтра!” Весело крикнул Спинелло.
В своем штабе на берегу оврага маршал Ратхар повернулся к генералу Ватрану. “Сможем ли мы удержать их?” - с тревогой спросил маршал.
“Мы должны удержать их”, - ответил Ватран. “Если мы не удержим баггеров, мы не удержим Сулинген. И если мы не удержим Сулинген...”
“Нас сварят заживо, и королевство тоже”, - сказал Ратхар.Ворчание Ватрана могло быть смехом. Единственная проблема заключалась в том, что Ратхар не шутил. Альгарвейцы продвигались по улице Зулинген, улица за улицей - медленно, но с мрачным упорством. Ункерланту оставалось проиграть всего несколько улиц.
Яйца лопаются недалеко от входа в пещеру, в которой Ратхаранд Ватран устроил свою штаб-квартиру. Ункерлантцы перебросили солдат с реки через овраги, пронизывающие Зулинген, и альгарвейцы знали это. Их самосвалы и драконы продолжали обстреливать эти овраги. Они понесли ужасные потери, но было бы еще хуже, если бы люди Свеммеля пошли вперед любым другим путем.
“Если мы потеряем эти причалы, нам конец”, - сказал Ватран. “Что у нас там есть, чтобы помешать рыжеволосым добраться до реки?”
“Один бегемот и пара батальонов, или то, что от них осталось к настоящему времени”, - сказал ему Ватран. Генерал нахмурился, глядя на карту. “Сейчас в этой части города намного больше альгарвейцев”.
“Наши люди все равно должны держаться”, - сказал Ратхар. “У нас три хорошие бригады, ожидающие на южном берегу Вольтера. Они не смогут перебраться через реку до наступления ночи. Если они попытаются, у альгарвейских драконов будет отличный день.Поэтому мы должны удержать эту посадочную площадку, несмотря ни на что. Кто там командует?”
“Только высшие силы знают”, - ответил Ватран. “Кто бы ни был старшим по званию, он не проткнул лучом грудинку”.
“Да, без сомнения, ты прав насчет этого”, - сказал Ратарь. Он повернул голову и повысил голос до крика: “Кристалломант!”
“Чем я могу быть вам полезен, лорд-маршал?” - спросил один из военных магов, отвечающих за поддержание связи пещеры с битвой, бушующей по всему Зулингену.
Разер указал на карту. “Соедините меня со старшим офицером в этом секторе. Я не знаю, кем он будет. Я только надеюсь, что его кристалломант все еще дышит”.
Маг что-то бормотал над своей стеклянной сферой. Мгновение спустя в ней сформировалось изображение: другого кристалломанта, съежившегося в развалинах того, что когда-то было хижиной кузнеца. Когда кристалломант Ратхара сказал ему, чего требует маршал, он кивнул и сказал: “Подожди”. Он отполз. Мгновение спустя он вернулся с солдатом, еще более мрачным, чем был. “Вот майор Мелот”.