- Ты тот самый Торин Дубощит, – сказал он, - из-за действий которого и случилась вся эта заваруха с драконом, повлекшая за собой разрушение озерного города и битву, в которой полегло множество ни в чем неповинных голов.
- Скажи еще, что я не имел права попытаться отвоевать свой дом! – с вызовом ответил Торин.
- Я предсказывал подобный исход, еще в Ривенделле предрекая Совету беды, которые повлечет за собой твой поход… - На этих полных надменности и всезнания словах Торин шагнул ближе.
- Довольно. - Обстановку разрядила Галадриэль, выступившая в круг света. - Мы рады, что ты сумел появиться на совете столь вовремя, Торин Дубощит, - с улыбкой обратилась она к гному, и Торин слегка остыл, разглядывая представшую перед ним Владычицу знаменитого Золотого леса, которую видел впервые.
- Я тоже рад, учитывая какие обсуждения здесь ведутся, - нахмурился он, снова направив тяжелый взгляд на Сарумана. Так вышло, что Торин поднялся на площадку раньше, чем дал о себе знать, - как раз в тот момент, когда белый маг в завуалированной форме давал понять Трандуилу, что тот не в своем уме. Будто находясь на месте короля эльфов, Торин почувствовал, как волны изумления и гнева охватывают его тело. Надменное снисхождение к словам эльфа было настолько оскорбительным, что Торин и сам на какое-то время лишился дара речи. Как смел волшебник говорить подобное, не зная, не ведая, что на самом деле происходило в Эреборе все эти три месяца? Как осмелился сказать подобное тому, кто на протяжении бесконечно долгой и холодной зимы снова и снова ставил на кон свою жизнь и чуть было ею не поплатился? Торин помрачнел еще больше, чувствуя как снова закипает в его крови гнев, и перевел взгляд на Трандуила. Высокий и гордый в своем роскошном плаще из лоснящегося серебристого меха, с тонким изящным обручем, венчающим голову, он стоял неестественно прямо, слегка приподняв подбородок, – одинокий пред участниками Белого совета. Такой же одинокий, как и тогда, пред Сауроном, когда Торин ничем не мог ему помочь.
- Боюсь, прибытие сюда мастера гнома – напрасно потерянное время, - разрушил молчание Саруман. – Мы уже выяснили всё, что было необходимо. Нет смысла заводить речи об Эреборе.
- Я поражаюсь, как замечательно белый маг умеет уходить от проблем и отказывается слышать очевидное, - громко сказал Торин. – Эребор занят не только орками – будь это так, мы бы сумели отбить его своими силами. Но там Саурон – сила, нам неподвластная!
- Я скажу тебе, мастер гном, то же, что сказал многоуважаемому королю Эрин Ласгалена. У разума есть свойство к галлюцинациям при сильных потрясениях. И то, что вы оба называете тьмой, Сауроном – не более чем плод этих галлюцинаций, вызванных вполне объяснимыми причинами.
- Как смеешь, ты?!
Трудно было представить, что в этой обдуваемой всеми ветрами башне, где участники совета еще некоторое время назад зябко кутались в свои меховые плащи, могло стать настолько жарко. Атмосфера накалилась до предела. Спокойный, размеренный темп речей Сарумана производил на присутствующих прямо обратное впечатление. Элронд нетерпеливо постукивал пальцами по столу, Галадриэль прохаживалась вокруг стола, сжимая ладони, Гэндальф теребил свой шарф, а настроение Трандуила, застывшего напротив Сарумана ледяной статуей, выдавали лишь трепещущие крылья носа. Торин же просто кипел. Однако Саруман обрубил его вспышку на корню:
- А вот что мне действительно хотелось бы знать, так это то, как именно оказался король Трандуил в плену у орков. – Вопрос прозвучал спокойно, но был подобен удару молнии, потому то все присутствующие внезапно затаили дыхание. Торин встретился взглядом с Трандуилом. Маг бил напрямую, успешно уводя их от главной темы обсуждения.
- Лазутчики, - медленно и четко проговорил Трандуил, и Торин испустил вздох. Взгляд Трандуила в этот момент, направленный на волшебника, напоминал завораживающий взгляд змеи, полный угрозы и предупреждения. – Орочьи лазутчики, проникшие в Дейл. Когда вечером я вышел на прогулку, то был оглушен, и не помню, как всё происходило дальше до самого утра.
- Удивительно, - задумчиво протянул Саруман, ожидаемо никак не отреагировав на взгляд лесного владыки. – До меня долетали абсолютно невероятные слухи, что король Трандуил был выведен УЖЕ из горы, когда армию эльфов повел его сын.
- Мне нет дела до слухов, которые до тебя якобы долетали, - язвительно прервал его Трандуил. - Меня удивляет лишь то, что главу Белого совета больше волнуют обстоятельства моего пленения, нежели то, что в горе засел злейший враг Средиземья Саурон.
Саруман преувеличенно тяжело вздохнул и поднялся со стула, опираясь на свой посох.
- Я ожидал от тебя большего благоразумия, король, а добился лишь того, что ты высказал свои «догадки», - вздохнул он подобно родителю, разочарованному неразумием своего дитя, и обвел взглядом присутствующих. - Боюсь, больше нам говорить не о чем. – С этими словами Саруман двинулся к лестнице, ни с кем не простившись. Тяжесть сказанного повисла в воздухе. Кто-то задержал дыхание, кто-то, наоборот, дышал тяжело. Трандуил внезапно отмер, последовав за магом. Следом за ним направился и Торин.
- Повремени, Саруман! – Трандуил нагнал белого волшебника на площадке уровнем ниже. – Меня восхищает твоя способность уходить от главного, но как смел ты унизить меня перед присутствующими?!
Саруман медленно развернулся. На лице его не отразилось ни единой эмоции.
- Унизить? – переспросил он. – Я лишь дал понять очевидное.
Трандуил сжал губы, поражаясь, как удивительно хорошо вел свою игру волшебник.
- Ты скор на выводы, маг. Выводы, отчего-то тебе выгодные.
- Не забывай, с кем ты разговариваешь, Трандуил!
- И ты не забывайся, маг! Я не состою в Белом совете и не испытываю к тебе того уважения, которое, по какой-то причине, испытывают другие. И я делаю единственный вывод, на который наталкивает меня твое поведение, – ты не желаешь врагу гибели.
Что-то темное и непонятное мелькнуло в глазах Сарумана, однако всё, что он сделал, - усмехнулся в ответ на брошенное оскорбление.
- И ты еще утверждаешь, что в состоянии отличать вымысел от реальности, король. Ты сам не ведаешь, что говоришь.
Саруман развернулся, чтобы уйти. Трандуил застыл, не веря своим ушам.
- Забудь! – Торин притронулся к его руке, направив на себя внимание. – Что взять с мага, который сидит в своей башне и не видит дальше своего носа!? - Фраза прозвучала вызывающе и громко и, конечно же, не могла не долететь до Сарумана, однако Трандуил больше не смотрел вслед волшебнику. Переведя взгляд на Торина, он молча всматривался в его лицо, будто пытаясь разгадать какую-то тайну.
- Почему ты делаешь всё это? – наконец спросил он.
- Что «это», Трандуил?
- Выступаешь поддержкой? Хранишь мой сон? Тащишь на себе из Эребора, сам подставляясь опасности?
Торин молчал, и Трандуил вдруг выдал:
- Ведёшь себя так, будто любишь меня! – И отвернулся тут же, подумав, как нелепо сейчас выглядит. Как нелепо только что им сказанное. В конце концов, дело могло быть просто в долге, в том, что Торин до сих пор считал себя виноватым в произошедшем. Видимо, в чем-то Саруман все-таки был прав - в последнее время часть умозаключений приходила сама собой, слетая с языка раньше, чем он мог их как следует обдумать. Как и сейчас. Однако Торин вдруг поймал его ладонь, прижав к губам.
- Люблю, - тихо сказал он. – И никогда, никому больше не дам тебя в обиду.
Трандуил изумленно взирал на Торина, чувствуя, как тепло рук гнома согревает его холодные пальцы. Молчание затягивалось, но оно было наполнено теплотой, уютом и доверием. Они будто зависли в безвременье, удивленные и не знающие, что делать. Но благодарные друг другу за присутствие и поддержку. Трандуил даже не сразу осознал, что к нему взывает Галадриэль.
“Трандуил”.
“Я здесь, Владычица”, - наконец ответил он на ее мысленный зов.
“Ты не сказал нам самого главного, Владыка Трандуил”.
“Мне показалось, здесь никто не желал услышать это “главное”.
“Саруман высказал свое мнение. Мы его услышали. Но однажды наша слепота уже стоила нам многого, и мы не хотим повторять ошибок. Вернись и расскажи нам всё”.