И о чём это она говорила? Что с ним случится что-то очень страшное, но он должен ей доверять? Мозги свихнуть можно. Он ничего не понимал. И как бы ни зловеще звучало её предупреждение, мысли всё время возвращались к последней фразе — о том, что они снова будут вместе. Была ли это лишь ложная надежда, или Тереза действительно считала, что ему удастся пройти через то страшное, о чём она говорила, и справиться с испытаниями? И потом они будут вместе? Предположения вихрем проносились в его мозгу — и разбивались о глухую стену непонимания.
День становился всё жарче и жарче. Томас метался и ворочался, тревожные думы не давали покоя. Он почти привык к отсутствию Терезы и терзался виной за это. Хуже того, он чувствовал себя чуть ли не предателем — позволил Бренде стать его другом и сам привязался к ней...
Какая ирония — первым его побуждением было разбудить Бренду и рассказать ей о том, что произошло! Что за идиотское желание! Он чувствовал себя таким глупцом, что выть хотелось.
Ну, и как, скажите, в этих условиях можно заснуть? В такой жаре и с такими мыслями?!
Солнце уже наполовину спустилось к горизонту, когда ему это наконец удалось.
Когда вечером Ньют разбудил его, Томас чувствовал себя немного лучше. Ему начало казаться, что на самом деле Тереза вовсе и не приходила — ему это лишь приснилось.
— Хорошо выспался, Томми? — спросил Ньют. — Как твоё плечо?
Томас сел, протёр глаза. Он спал всего три-четыре часа, зато глубоко и спокойно. Пощупал плечо и в который раз изумился:
— Просто здорово! Ну, постанывает чуть-чуть, не сильно. Даже не верится, что ещё недавно так страшно болело.
Ньют окинул взглядом собирающихся в путь приютелей и вновь повернулся к Томасу:
— Мы с тобой не слишком много беседовали после того, как ушли из чёртовой спальни. Некогда посидеть, почаёвничать...
— Ага. — Томас вдруг вспомнил Чака, и боль от потери друга охватила его с новой силой. Отчего ненависть к людям, стоящим за ней, только усилилась. — Хм, «ПОРОК — это хорошо». Не могу понять, как такое может быть!
— А?
— Помнишь, что Тереза написала на своей руке, как только очнулась от комы? Или ты вообще не знаешь? Она написала: «ПОРОК — это хорошо». А вот мне как-то не верится. — Его голос был полон сарказма.
На лице Ньюта появилась ироническая улыбка.
— Ну, вообще-то, они только что спасли твою грёбаную жизнь.
— Да уж, ангелы во плоти... — Томас, однако, не мог отрицать, что слегка запутался. Они таки спасли ему жизнь! А ещё — он ведь работал на них. Ну и что всё это значит?
Бренда, беспокойно ворочавшаяся во сне, наконец проснулась и громко зевнула.
— Доброе утро. Или вечер. Без разницы.
— Ещё один день, а мы живы, — ответил Томас. Потом ему пришло в голову, что Ньют, возможно, не знает, кто такая Бренда. И вообще, что происходило здесь, у приютелей, пока он в буквальном смысле витал в облаках? — Я полагаю, что вы уже познакомились? Если нет — Бренда, это Ньют. Ньют — Бренда.
— Да мы уже знакомы. — Ньют с притворной церемонностью пожал руку Бренды. — Но всё равно: ещё раз спасибо за то, что не дала этому слюнтяю откинуть копыта, пока вы там культурно развлекались в городе.
По её лицу скользнула тень улыбки.
— Как же, развлекались. Особенно мне понравилась та часть программы, когда за нами гнались психи, желающие отгрызть у нас носики. — Выражение её лица резко изменилось, теперь на нём было смущение пополам с отчаянием. — Наверно, недалеко то время, когда и я окажусь в числе этих психов.
Томас не знал, что на это сказать.
— Ты, наверно, не ближе к этому, чем каждый из нас. Вспомни, что...
Бренда не дала ему закончить:
— Да знаю, знаю. Вы, парни, поделитесь со мной волшебной панацеей. Знаю. — И сорвалась с места. Разговор окончен.
Томас взглянул на Ньюта. Тот пожал плечами. Потом присел на корточки и зашептал Томасу в ухо:
— Она — твоя новая подружка? Вот наябедничаю Терезе!.. — Он коротко рассмеялся, поднялся и ушёл.
Томас ещё с минуту сидел как мешком из-за угла пришибленный. Сколько всего на него свалилось. Тереза, Бренда, его друзья... Предупреждение. Вспышка. Тот факт, что им оставалось всего несколько дней на переход через горы. ПОРОК. И что ожидает их в пресловутой Мирной Гавани? И вообще — что ожидает их в будущем?
Невыносимый груз. Просто невыносимый.
Всё, хватит сушить себе мозги. Есть хочется. Ну, хоть эту проблему, единственную из всех, легко решить. Он поднялся и отправился на поиски завтрака... тьфу ты, ужина. И Котелок не подкачал.