— Вообще-то я не лидер, и никогда им не был. Лидер у нас Минхо. — Томас решительно покачал головой. — Нет, вы вот о чём подумайте: какую такую силу вы продемонстрируете, убив меня? Я один, а вас множество, к тому же вы вооружены до зубов. Ну и как это докажет, кто сильнее?
— Тогда в чём же тут дело? — выкрикнул кто-то из задних рядов.
Томас ответил не сразу — он взвешивал каждое своё слово.
— Я думаю — это проверка вашей способности думать самостоятельно, менять планы, если это необходимо, принимать разумные решения. И чем нас больше, тем выше наши шансы попасть в Мирную Гавань. Моё убийство не имеет смысла — от него никому не будет пользы. Вы доказали свою силу, захватив меня в плен, этого достаточно. Теперь покажите, что не намерены всё время слепо подчиняться им.
Он замолк и расслабился. Больше ничего толкового в голову не приходило. Теперь надо ждать их решения. Он сделал всё, что в его силах.
— Неплохо загнул, — сказала Соня. — Как по мне — так и должен говорить полностью отчаявшийся человек, ни в какую не желающий помирать.
Томас пожал плечами.
— А я уверен, что прав. Думаю, если вы меня убьёте, то провалите настоящий тест.
— Ещё бы, кто б сомневался, что ты так думаешь, — сказала Гарриет и встала. — Слушай, если честно, то мы, в общем, думаем то же самое. Но нам хотелось услышать, что ты скажешь. Скоро солнце зайдёт. Тереза вернётся с минуты на минуту. Вот тогда и договорим.
Но Томас, опасаясь, что Тереза останется непреклонной, не согласился и быстро возразил:
— Нет! Я хочу сказать — она решительно настроена меня убить. — Он произнёс эти слова, в глубине души надеясь, что это всё же неправда. Да, она обращалась с ним очень плохо, но убить?.. Неужели она пойдёт на это? — Я думаю, что решать — это ваше право, ребята.
— Расслабься, — сказала Гарриет с полуулыбкой. — Если мы решим оставить тебя в живых, она ничего не сможет с этим поделать. Но если мы... — Она остановилась, и на лице её появилось странное выражение, словно она сказала слишком много. — Мы что-нибудь придумаем.
Томас постарался скрыть своё облегчение. Может он и сыграл немного на их гордости, но... лучше не давать надежде разгореться слишком сильно.
Девушки начали собирать вещи и упаковывать их в рюкзаки («Интересно, а откуда у них рюкзаки?» — подумал Томас), готовясь к ночному походу. До Томаса доносились обрывки их тихих разговоров, он ловил на себе взгляды — воительницы, без сомнения, обсуждали то, что услышали сегодня.
Темнота быстро сгущалась. И вот, наконец, появилась Тереза. Она пришла с той стороны, откуда они все прибыли сюда этим утром. Тереза мгновенно уловила перемену в обстановке — возможно из-за взглядов, которые все бросали на неё и на Томаса.
— Что? — спросила она, сохраняя на лице прежнюю жёсткость.
Ей ответила Гарриет:
— Поговорить надо.
Тереза озадаченно глянула на неё, но без возражений пошла вместе с остальными девушками в дальний конец пещеры. Оттуда до Томаса долетал общий приглушённый гул голосов, но он не мог разобрать ни слова. В солнечном сплетении образовался холодный комок страха в ожидании вердикта.
С того места, где он стоял, видно было, что разговор пошёл нешуточный, на повышенных тонах. Он видел, что Тереза вне себя, видел, как исказилось её лицо — она всеми доступными ей способами старалась доказать свою правоту. Похоже, она противостояла всей группе, и от этого Томас занервничал ещё больше.
Наконец, когда сгустилась почти полная темень, Тереза развернулась, решительным шагом отошла от группы девушек и пошагала прочь от лагеря, держа путь на север, к перевалу. На одном плече она держала своё копьё, на другом болтался рюкзак. Томас смотрел ей вслед, пока она не скрылась между скальными стенами, обрамляющими горный проход.
Он перевёл глаза на оставшихся — многие из них выглядели так, словно с их плеч свалился тяжёлый груз. Гарриет подошла к нему, опустилась на колени и, ни слова не говоря, принялась развязывать опутывающую юношу верёвку.
— Ну? — отважился Томас. — Вы пришли к какому-нибудь решению?
Гарриет не отвечала до тех пор, пока не освободила его полностью, после чего откинулась на пятки и и взглянула ему прямо в лицо. Её чёрные глаза слабо мерцали в свете звёзд и луны.
— Считай, что сегодня — твой счастливый день, везунчик. Мы всё же решили пощадить твою тощую задницу. То, что мы все в глубине души чувствовали одно и тоже, не может быть простым совпадением.