— Может, нам остаться с этими людьми на какое-то время? — сказала Бренда.
Тут Томас заметил, что они всё же танцуют, не отдавая себе в этом отчёта. Двигаются в такт музыке, медленно поворачиваются, тесно сплетясь телами.
— Ты о чём? — удивился он. — Уже сдаёшься? Так скоро?
— Нет. Я просто устала. Может, нам здесь будет безопаснее.
Неужели он в ней ошибся? Неужели зря доверился? Может так быть, что она привела его сюда с умыслом? Да нет, у него, похоже, паранойя. Ему не хотелось сомневаться в своей спутнице.
— Бренда, не сдавайся! Наша единственная надежда — пробиться в Мирную Гавань и получить средство от болезни.
Бренда едва заметно потрясла головой.
— Так трудно поверить, что оно существует. Надежда уж очень хлипкая.
— Не говори так! — Ему не хотелось об этом думать и не хотелось этого слышать.
— А почему они тогда ссылают сюда всех хрясков, если есть лекарство? Разве это не полная бессмыслица?
Томаса встревожило это изменение в её настрое. Он слегка отклонился назад — чтобы можно было взглянуть ей в лицо. В глазах у девушки сверкали слёзы.
— Ты с ума сошла, если так говоришь. — Помолчал. Его тоже посещали сомнения, но он, само собой, не спешил делиться ими с кем бы то ни было. — Лекарство существует! Нам надо... — Он умолк, уловив на себе взгляд Белобрысого. Вряд ли тот их слышал, но лучше вести себя поосторожнее.
Поэтому Томас склонился обратно к Брендиному уху.
— Нам необходимо вырваться отсюда. Тебе хочется остаться с людьми, которые целились в тебя из пистолета и угрожали отвёртками и ножами?
Но прежде чем она ответила, вернулся Патлатый Амбал, неся в каждой руке по стакану. Танцующие пары толкали Амбала со всех сторон, и тогда из стаканов выплёскивалось нечто коричневатое.
— Пейте! — прокричал он.
Что-то словно толкнуло Томаса изнутри. Пить то, что предлагают эти чужаки?! Эта затея Томасу решительно не нравилась. Если он и раньше чувствовал себя не в своей тарелке, то теперь стало в сто раз хуже. Опасностью веяло со всех сторон.
А Бренда уже протягивала руку к стакану с напитком.
— Нет! — не успев подумать, что делает, выкрикнул Томас. Он осёкся и принялся лихорадочно исправлять свою ошибку. — Я хочу сказать, нет, нам сначала надо напиться воды. Знаете, мы долго шли, а питьё у нас кончилось... Нам бы воды сначала... — Он старался говорить спокойно, однако внутренне содрогался, слыша свой совершенно идиотский лепет. Даже Бренда бросила на него озадаченный взгляд.
Что-то узкое и твёрдое воткнулось ему в бок. Ему не требовалось смотреть, чтобы понять — это Белобрысый тычет в него пистолетом.
— Я предложил тебе выпить, — начал Амбал, и на этот раз всякая любезность покинула его покрытую татуировками физиономию. — Отказываться — это очень, очень невежливо. — И снова протянул стакан.
Томасом овладела паника. Теперь нет никаких сомнений — с напитком явно что-то не так!
Белобрысый ещё сильнее ткнул дулом пистолета под рёбра.
— Считаю до одного, — проскрипел он в ухо Томасу. — Раз.
Томас бросил раздумья, схватил стакан, опрокинул содержимое в рот и проглотил всё одним глотком. В горле, а затем в груди загорелся пожар. Юноша разразился выворачивающим душу кашлем.
— Теперь ты, — сказал Амбал и протянул стакан Бренде.
Она взглянула на Томаса, потом взяла стакан и выпила, причём совершенно спокойно. Только глаза её немного сузились.
Амбал забрал у них пустые стаканы. На его морде воссияла широченная ухмылка.
— Вот и славно! А теперь — танцевать!
С Томасом происходило что-то странное. Из глубины живота поднялось какое-то удивительное тепло и распространилось по всему телу, успокаивая, заставляя забыть обуревавшие его недавно страхи. Он снова заключил Бренду в объятия и крепко прижал к себе. Танец возобновился. Её губы касались его шеи. Каждый раз, когда он чувствовал это лёгкое прикосновение, по всему его телу прокатывалась волна удовольствия.
— Что это было там, в стаканах? — Он чувствовал, что язык слегка заплетается.
— Какая-то гадость, — ответила она. Он с трудом различил её слова. — Со мной происходит что-то забавное...
«Ага, — подумал Томас, — вот уж точно — забавнее некуда». Комната закружилась — гораздо быстрее, чем их собственное медленное вращение. Смеющиеся лица вокруг искажались, растягивались, рты превращались в зияющие чёрные дыры. Музыка становилась всё медленнее, поющий голос — всё ниже...
Бренда запрокинула голову, взяла его лицо в свои ладони. Она неотрывно смотрела на него, её зрачки слегка двигались из стороны в сторону. Она была прекрасна. Прекраснее всего, что он когда-либо видел. Всё вокруг начало погружаться во мрак. Он понял — его разум отключается.