– И в чем же странность? – поинтересовалась она.
Сосед пожал плечами.
– Много разных легенд. Надуманных, жутких и шокирующих. Особенно в районе Северного. Я заметил, что вы изучали вчера наши легенды.
– Думаете, есть среди них и правдивые истории? – Савина даже повернула корпус и шагнула назад в купе. Если она сможет привезти из Прибрежного сенсацию или хотя бы частично реальную сказку, то получит приличную премию, а это сейчас очень важно. Она сможет помочь отцу.
Соседка снизу резко передвинулась и, зацепив ногу Анны, взглянула искоса на мужчину. Ее маленький сын со спутанными после ночи кудряшками уплетал очередную булку и с набитым ртом проговорил:
– Ма, сказку… – за сутки поездки он повторял это уже столько раз, что Анна даже не удивилась, но каждый раз реакция мамочки настораживала.
Женщина строго цыкнула на него, отчего мальчишка запнулся и виновато окинул всех взглядом.
– Любит разные сказки и легенды слушать, приходится придумывать, – буркнула она.
– Там, где маленький мальчик встретил… – не унимался малыш.
– Да, – перебила его мама. – Доедай! Сейчас уже вставать будем, а дома все тебе расскажу, – потрепав сына по румяной щеке, женщина фальшиво улыбнулась. Тот радостно закивал, дожевывая остатки булки.
Общение с детьми было для Анны из категории неопознанного. Она как-то не сталкивалась с малышами такого возраста. Сестер и братьев у нее нет, а единственная подруга, как и она, была не замужем. Так что скудным опытом можно посчитать ее редкие встречи в подъезде с соседом-школьником, который каждый день выгуливал коротконогую собаку, а та вечно гадила у выхода. Анна не ругалась, но домашних животных за мерзкий запах ненавидела, да и к детям, которые не могут уследить за своими питомцами – относилась не лучше.
Поведение мамаши в который раз Анне показалось странным и неискренним. Что плохого в том, что ребенок любит сказки? Сложно придумать, что ли? Сложно рассказать, когда ему так хочется? Вот так и начинаются комплексы: когда на твое пожелание, мать шикает и просит помолчать. Но судить Анна не собиралась, потому не стала акцентировать внимание. Ни вчера, ни сегодня. Но зато поняла, что этот разговор шанс что-то узнать, ведь, похоже, ее соседи по купе – местные из Прибрежного и могут поделиться ценными историями для статьи.
– А вы что-нибудь слышали о Туманной долине? – спросила Савина. Женщина, резко отвернувшись, уставилась в окно.
Анна дернулась от такого неуважения, но промолчала. Отметила, как стало тихо в соседних купе.
– Нехорошее место, насколько я знаю, – сказал мужчина. – Там без вести пропавших очень много. Но многие говорят, что это старые слухи, да и часто люди по своей глупости попадаются. Лес не любит, когда им пренебрегают. Можно верить, а можно нет. Все, пора собираться! – он резко поднялся и завозился с дорожной сумкой.
Анна поняла, что больше ни он, ни соседка ничего не скажут. И это было странно. Обычно люди охотно делятся всякими страшными историями, да и замечательно их приукрашают своими домыслами. Но это не тот случай, здесь все иначе. Будто жители напуганы и боятся, что за слова будут наказаны.
Женщина так и не ответила. Только когда мальчик стал нетерпеливо дергать ее за рукав, обернулась, и Анна увидела, как незнакомка сжимает губы. Так делают, когда знают что-то, но не хотят говорить. Или опасаются. Можно даже не пытаться спрашивать, все равно увильнет от ответа.
Анна поспешила в конец вагона в поисках утешительной влаги. И почему она вчера не поняла, что ее соседи местные? Было бы больше времени поспрашивать. Вдруг получится на выходе еще поговорить, надо поторопиться с умыванием.
Посмотрела на себя в мутное зеркало и легонько встряхнула головой. Волосы смялись и торчали, как перья взбесившегося петуха; под глазами выделились приличные серые мешки, будто она прилично с вечера выпила пива; губы распухли и заалели, словно она не в поезде ехала всю ночь, а целовалась. Сжавшись от чувства мерзости, Анна медленно выдохнула и прижала локти к себе сильней, чтобы не коснуться случайно грязной стены туалета. Сил не обращать внимание на антисанитарию и непринятые запахи не хватало. Даже дышать получалось с трудом, казалось, что все это впитается в клетки и будет ее преследовать.
Анна долго намыливала руки, растирала кожу и умывала лицо. Хоть сдирай – не помогало.
Внезапно сдавило виски и в уши прорвался пронзительный свит. Савина резко дернулась и стукнулась локтем о двери. Вскрикнула от боли, но свой голос не расслышала, он словно провалился в пустоту. В тесном туалете показалось, что стены стали смещаться, наезжая друг на друга: застучали тамбурины, колотушки, затренькали невидимые струны. В голове зазвучала мелодия: тягучая, мрачная и волнующая.