и ужас запустения велик. Но помыслы людские высоки, а время человека - только миг.
Улаф Аукруст
- Ты считаешь, что это объяснительная записка? - С издевкой, спросил меня высокий мощный мужчина с пышной темно-коричневой шевелюрой, местами побеленной сединой и кустистыми черными бровями.
- Там же сверху написано: «ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА». Крупными буквами, кстати. - Заметила я.
- Не паясничай!- Прикрикнул он. - Здесь написано: «В обеденный перерыв я решила прогуляться и забрела в заброшенный район» Ты же знаешь, что это запретная территория!
- Но ведь нет никаких ограждений! Где заканчивается жилая зона и начинается заброшенная? - Лукаво спросила я.
- Скоро везде поставим барьер. На это требуется время... - Проворчал мой отец. - Но и так каждый школьник знает границы жилых районов! Это даже в школе на уроке проходят!
- Я давно окончила школу, забыла...
- Но зачем тогда ты зашла в этот дом? Зачем тебя туда понесло? Этого в записке ты не удосужилась объяснить!
- Я захотела в туалет. На улице это как-то неприлично, а во многих домах сохранились даже унитазы! - Невинно ответила я. Мне что, написать об этом в записке?
- Нет! - Проревел папуля. И почему все мужчины в нашей семье только кричат или рычат? Наверное, это наследственное. - Неделя в изоляторе и десять дней в тюрьме за нарушение закона! Все! Иди в коридор. Подожди там. За тобой скоро придут. Я вышла. На деревянной скамейке сидела стройная женщина в потертых джинсах и куртке. Серебристо-седые волосы были собраны в пучок на затылке.
- Бабуля! - Обрадовалась я. - Ты здесь!
- Я принесла тебе кое-какие вещи. Они тебе понадобятся. - Она протянула мне холщовую сумку-рюкзак. - Пойду теперь к твоему отцу, может, удастся смягчить его. Но честно признаться, надежды на это у меня почти никакой нет. Он сильно зол на тебя Флора...
- Не переживай! Все хорошо. - Заверила я бабушку. Она поцеловала меня в щеку и скрылась за тяжелой деревянной дверью кабинета отца.
Бабуле было семьдесят три, но выглядела она на пятьдесят. Многие считали, что она моя мама.
- Нет! - Донесся из-за двери громовой голос отца. - Это невозможно! Она нарушила закон! Даже не проси! - Вдруг его голос стал намного тише. - Я еле расслышала, что он сказал:
- Это все я виноват, старый осел, что она теперь такая... странная. - После паузы выдавил из себя он. - Помнишь, ей было, три месяца, я нес ее на руках, споткнулся и уронил? Наверное, у нее что-то в голове повредилось... - Надтреснутым голосам закончил он.
- Не говори глупостей! - Сердито прервала его бабушка. - Флора вполне нормальная девочка...
- Девочка! - Горько сказал отец. - В таком возрасте у ее матери было уже пятеро детей! А ты девочка...Ей скоро тридцать будет!
- Это еще не старость. Каждому свое время...
- И все-таки с ней что-то не так. Слышал, что ее в городе уже называют безумная Флора!
- У меня, кстати, вообще за всю жизнь только ты был! Может, дорогой Димочка, ты и меня в сумасшедшие запишешь? - Сладким голосом пропела бабуля, от которого я уверена отец побледнел и вообще сильно пожалел, что начал весь этот разговор. Бабушка решила не уничтожать единственного сына, поэтому будничным голосом сказала:
- Ерунда! Это из-за того, что она ездит на первом наружном сиденье в этих нелепых автобусах. На этих местах ездят только отъявленные шалопаи и наша Флора. Просто бесстрашная девочка. - Явно не без удовлетворения докончила бабуля.
- Руки бы оторвал этому умнику-конструктору, если бы он не был единственным толковым механиком в городе. Ну, какого черта, извини за выражение, он приделал сиденья снаружи? Я еще могу понять на крыше, по бокам автобуса, но спереди? На капоте? Чтобы если оно отвалится, беднягу сразу переехало? Если это когда-нибудь случится с Флорой, я сделаю из него фарш и собственноручно налеплю котлет.
- Димочка, ты же сам просил Караськова максимально увеличить количество посадочных мест. - Примирительно сказала бабушка.
- Откуда я мог знать, что он решит это проблему таким диким способом? - Проворчал папа. - Теперь эти сиденья уже не убрать. Многим олухам по душе такое лихачество. Возмущаться будут. Может запретить женщинам там ездить?
- Что ты! Это же дискриминация! В сущности, из женщин там ездит только наша Флоруся. Но если ты официально запретишь дамам садиться на передние сиденья, возмущаться начнут даже те, кто и под страхом смерти не сел бы на эти места. Ты же сам знаешь наш народ.