— Что? — ворчу я, отказываясь смотреть на него.
— Ты все еще боишься высоты?
Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, весь кислород в моих легких исчезает, понимая, как близко мы находимся друг к другу. Он сидит на краю своего барного стула, наклонившись ближе ко мне, одной рукой опираясь на барную стойку, держа свой стакан с водой.
Выглядеть так хорошо, как он, должно быть незаконно. Я уверена, что он мог бы надеть мешок для мусора, и я бы все равно возбудилась.
— Да, а что? — Я прищуриваю на него глаза.
— Потому что меньше чем через двенадцать часов мы будем на частном самолете Габриэля, — говорит Коа, его глаза медленно прожигают дорожку по моему телу. — Когда ты в последний раз летала на самолете?
Я глотаю воздух, наблюдая за тем, как его глаза продолжают свое мучительное путешествие по моему телу, на его лице появляется ухмылка, когда взгляд останавливается на моих твердых сосках, проступающих сквозь обтягивающую футболку. Из всех дней, когда можно было не надевать бюстгальтер, это должен был быть сегодняшний. Я мысленно пинаю себя.
— Прошло несколько лет, но я уверена, что со мной все будет в порядке.
— Наверное, тебе стоит купить «Гравол» перед завтрашним отлетом. Это поможет тебе уснуть на большую часть полёта.
Я насмехаюсь и возвращаю свое внимание к бармену, который подходит с небольшим подносом, на котором стоят три полные рюмки.
— Если бы мне нужен был твой совет, — говорю я, забирая поднос, — я бы спросила.
Я пронзаю его к месту холодным взглядом, мое сердце болезненно заколотится, когда я вижу, как ухмылка исчезает с его лица. Ненавижу быть грубой с ним, но это единственный способ убедиться, что я не уступлю и дам ему еще один шанс.
Разворачиваюсь, мои длинные светлые волосы развеваются за спиной, пока иду обратно к девушкам.
Я закрываю глаза рукой, стараясь с глубоко дышать, когда самолет уже в третий раз за последние полчаса попадает в зону турбулентности. Каждый раз, когда это происходит, испытываю иррациональный страх, что у самолета отказал мотор или сломалась еще одна важная деталь, и мы вот-вот рухнем прямо в бездну.
— С тобой все в порядке? — спрашивает Габриэль с соседнего сиденья, отделенного от меня узким проходом.
— Да, — бормочу я, — лучше и быть не может.
— Хорошо, я пойду проверю пилота и узнаю, сколько времени у нас осталось до прибытия в Калифорнию, — говорит Габриэль, я слышу, как скрипит кожа его сиденья, когда он встает.
Тяжелые шаги затихают, когда он направляется к кабине пилотов.
Пять минут спустя мы входим в очередную зону турбулентности, я чувствую, что меня вот-вот стошнит от страха.
Встаю на слегка дрожащие ноги и смотрю на Коа, который крепко спит, сидя лицом ко мне. Как обычно, он одет во все черное, накинул капюшон и мирно спит, засунув руки в карманы.
Должно быть, это действительно приятно — иметь возможность выспаться во время такого беспокойного полета на самолете.
Делаю глубокий вдох и направляюсь в туалет, осторожно закрывая за собой дверь. Поворачиваюсь к своему отражению в зеркале, замечаю, что выгляжу бледной и вспотевшей.
Прекрасно.
Я не только чувствую себя ужасно, но и выгляжу так же, когда нахожусь в самолете с самым привлекательным парнем на планете.
Не то чтобы меня волновало, что он обо мне думает.
Брызгаю на лицо немного воды и вытираю его бумажным полотенцем. Вчера вечером стоило послушать Koa и не забыть купить упаковку снотворного перед сегодняшним полетом. Было бы гораздо проще просто проспать весь полет, как он. С глубоким вздохом выхожу из тесной комнаты и возвращаюсь на свое место.
Прежде чем сесть за стол, мое внимание привлекает маленькая бутылочка на подносе с едой. Когда я выходила в туалет, ее там не было. Я беру ее и, усаживаясь, читаю этикетку.
Снотворное.
Мой взгляд скользит по Коа, который лежит в той же позе, как когда я уходила, засунул руки в карманы толстовки и спит. Изучаю его, пытаясь уловить малейшие признаки того, что он проснулся, но его ровное и медленное дыхание убеждает меня, что он спит. Должно быть, это оставила стюардесса Габриэля.
Когда снова начинается турбулентность, без колебаний принимаю снотворное. Откинувшись на спинку кресла, устраиваюсь поудобнее. Через несколько минут мои веки начинают тяжелеть, и последнее, что я вижу перед тем, как погрузиться в темноту, — это серые глаза, которые смотрят на меня в ответ.