Впрочем, Тала не спорила, переобулась быстро, явно заинтересовавшись…
— Это… камин? — будто с недоверием, уточнила, словно маленький ребенок, с любопытством пытаясь заглянуть в приоткрытую дверь гостиной, откуда доносилось характерное потрескивание.
— Он самый, — усмехнулся шире, пока Гриша, оставив окурок на улице, зашел за ними следом, но не мешался, держась в стороне.
— Можно? — все еще явно не имея уверенности, уточнила Тала, продолжая за его руку цепляться.
Или он не отпускал?.. Шуст мог, чего уж тут юлить.
— Все для тебя, чудо мое. Гриша потому утром и приехал, чтоб растопить его к нашему приезду, — усмехнулся Денис и повел ее в ту самую гостиную.
— Как красиво! — выдохнула она, стоило им у камина остановиться. Откинулась на грудь Денису, в руки его, как в плед укутавшись. — Ты был прав, я люблю огонь, — осторожно запрокинув голову, глянула на него счастливо снизу вверх.
Шустов осознал, что во все лицо ухмыльнулся.
— Больше, чем меня? — заломил бровь и притянул ее еще к себе ближе, так поняв, что Алхимик на кухню пошел.
— Больше, чем я люблю тебя, в принципе, никого и ничего невозможно любить, Денис! — фыркнув, она прижалась щекой к его груди, прикрыв глаза.
Будто сердце его слушала так, как он все эти дни ее пульс отслеживал… О чем, само собой, не собирался говорить. Только обнял еще крепче. Так и замерли у камина, впитывая тепло, наслаждаясь ароматом дерева… Хотя Шусту слаже в ее волосы носом зарыться, что и сделал, собственно, не позволяя Тале отступить.
И, наверное, меньше всего ожидал того, что в следующую минуту она повернется в другой бок, уставившись в пустой угол слева от камина, и спокойно так поинтересуется:
— А мы елку тут будем ставить? А то уже двадцать пятое, совсем мало времени… Я, вообще, люблю, как только они в продаже появляются, наряжать. Всегда праздника не хватало… Мы же поставим елку, правда? — будто вдруг засомневалась, на него взгляд перевела.
А Шуст немного оторопел. Туда, по правде, он планировал переставить пианино, уже вытащенное из дальней комнаты, отполированное и заново настроенное до идеала, вчера парни привозили спеца. С другой стороны, спокойно можно и всю комнату ей под музыкальные занятия и отвлечение отдать, пространства в доме достаточно. Ее личный кабинет, так сказать. Вообще не проблема. А после праздника переставят пианино сюда, если появится такое желание.
Но елка… Как-то у него в голове абсолютно не вязалось… Ну, в том плане, что он по жизни подобным не заморачивался. У него елка в последний раз была еще в доме матери, наверное, потом уже только официальные, в интернате. Дальше… Совсем на такое времени нет, да и потребности. А если уж праздника захочет, всегда есть, куда заглянуть на огонек, хоть и в клуб, что проще всего другого.
Однако… если Тала хотела елку… Да он ей десять штук в каждой комнате готов поставить! Они все заслужили праздник по максимуму после последней недели… Да и перед предстоящим еще.
— Разумеется, чудо мое. Ты настоящую или искусственную хочешь? — поймав пальцами подбородок Талы, аккуратно и нежно повернул к себе лицом, жадно касаясь губами виска, скулы, спускаясь ниже к губам…
Черт! Мог бы, сожрал, вот правда! Но все понимал, и, несмотря на собственную дикую жажду, даже не думал вопрос поднимать. Да и… Ее комфорт заботить стал в разы больше собственной неудовлетворённости и ноющей боли в паху, невероятно, но факт. Да он готов и месяцами терпеть, лишь бы с Талой все хорошо было.
— Настоящую! — не задумываясь, прошептала ему в губы, а потом вдруг, как колебаться начала. — Не люблю пластиковые. Ты же не против? Или у тебя уже искусственная есть?
Денис расхохотался, настолько нелепой ему эта мысль показалась на фоне собственного отношения к празднику. Горячо на ее губы напал, слизывая, пожирая эту неуверенность.
— Нет, у меня нет никакой елки. Я, вообще, не особо праздники к датам привязывал обычно. Но с удовольствием заведу новые традиции с тобой, наши… — замер, вглядываясь в ее глаза, вновь, как нараспашку ему открытые, без всяких страхов и опасений, без сомнений.
Обожал такой ее взгляд!
— Кофе, чудо? — поинтересовался в самые ее губы, почувствовав аромат. Точно Алхимик уже себе приготовил и пошел с парнями на улицу решать вопросы по сменам.
— Я не против, только мне не больше одной чашки в день пока разрешили, — голосом, очень явно выдающим и ее возбуждение, тягу Талы к нему, от чего Шуст просто тихо плавился внутри, выдохнула жена, и не пытаясь отстраниться от его губ.