— Основание?
— Охрана порядка после похорон и амнистии.
— Приказ Совета Министров есть?
Пауза.
— Мне неизвестно.
— Значит, нет.
— Я этого не сказал.
— Я услышал.
Генерал выдохнул.
— В армии это видят. После тридцать седьмого у нас хорошая память. Если МВД начнёт двигать войска в Москве без ясной санкции, могут быть самостоятельные реакции.
Колесов закрыл глаза.
Самостоятельные реакции армии были не лучше самостоятельных действий МВД. В столице это могло стать не предотвращением переворота, а его началом.
— Передайте тем, кто спрашивает: никаких самостоятельных действий.
— От чьего имени?
— От имени здравого смысла. Пока это всё, что у меня есть.
— Этого мало.
— Знаю.
— Тогда спешите.
Связь оборвалась. Колесов долго сидел неподвижно. Карта складывалась. Архивы. Связь. Охрана. Внутренние войска. Компромат. Публичная либерализация. Тайная концентрация. Берия не готовил один удар. Он создавал положение, при котором удар мог быть нанесён в любой момент — и оформлен как защита государства. Это было хуже заговора. Это была инфраструктура заговора.
Первая тайная встреча состоялась на квартире у Арбата. Квартира числилась пустующей. Когда-то здесь жил дипломат, умерший в эвакуации. После войны помещение осталось в распоряжении МИДа для разговоров, которых не должно было быть в журналах посещений. Две комнаты, тяжёлые шторы, старый книжный шкаф, телефон без номера на диске, пепельница с трещиной.
Маленков пришёл первым. Без свиты он казался не главой правительства, а человеком, на которого надели слишком тяжёлую шинель.
— Это небезопасно, — сказал он.
— Безопасные встречи сейчас бесполезны.
Маленков сел.
— Вы просили срочного разговора.
Колесов положил перед ним три листа.
— Архивы. Связь. Внутренние войска. По всем трём направлениям Берия действует быстрее решений Президиума.
Маленков просмотрел бумаги.
— Это тревожно.
— Это больше, чем тревожно.
— Но ещё не доказательство.
— Это подготовка возможности.
— Возможности чего?
— Изоляции руководства.
Маленков поднял глаза.
— Вы говорите об арестах?
— Да.
— Нас?
— Кого-то одного сначала. Остальные подпишут потом.
Маленков резко откинулся на спинку кресла.
— Это предположение.
— Это логика.
— Логика не основание для действий против члена Президиума.
— Основанием станет документ. Документ появится, когда будет поздно.
Маленков нервно сцепил руки.
— Что вы предлагаете?
— Не ждать, пока он выберет первого.
— А именно?
— Изолировать Берию на заседании Президиума. Одновременно заблокировать связь МВД, взять под контроль архивы, остановить движение внутренних войск. Потом — следственная комиссия.
— Вы предлагаете арест.
— Я предлагаю не дать министру внутренних дел использовать МВД против государства.
— Это переворот.
— Переворот — это когда орган забирает власть. Мы говорим о решении высшего руководства.
— Разница тонкая.
— Но необходимая.
Маленков встал и подошёл к окну. За шторой была тёмная улица. Прохожие не знали, что в этой квартире решается, кто будет владеть их страхом завтра.
— Армия? — спросил он.
— Без неё невозможно.
— Жуков?
— Пока нет.
— Почему?
— Слишком заметен. Слишком самостоятельный. Слишком велик.
— Москаленко?
— Возможно.
Маленков повернулся.
— Вы уже говорили с ним?
— Канал установлен.
— Значит, вы начали без решения.
— Я начал подготовку к тому, чтобы решение вообще можно было принять.
Маленков смотрел на него долго.
— Вы опасный человек, Владимир Юрьевич.
— Сейчас опаснее быть бесполезным.
В дверь условно постучали: два коротких, один длинный. Лебедев впустил Хрущёва. Тот вошёл быстро, снял шляпу, бросил её на стул.
— Ну? — сказал он. — Говорим прямо?
— Поэтому и собрались, — ответил Колесов.
Хрущёв ткнул пальцем в бумаги.
— Я и без бумаг знаю. Он нас всех по одному сожрёт.
Маленков раздражённо сказал:
— Никита Сергеевич, нельзя так—
— А как можно? Ждать, пока за тобой ночью приедут? Ты думаешь, он тебя оставит? Ты первый у него в списке. Ты сейчас формально главный.
Маленков побледнел.
Колесов вмешался:
— Нам нужны не крики, а согласие по процедуре.