— Всё спокойно? — спросил Колесов.
— Относительно.
— Что случилось?
— Пока вас не было, звонили из аппарата товарища Берии.
Колесов остановился.
— Кто?
— Не представились. Спросили, на месте ли вы.
— Что ответили?
— Что вы работаете с документами и не принимаете звонков.
— Они поверили?
— Не знаю.
— Что ещё?
— Через полчаса звонили из кремлёвской охраны. Уточняли ваш завтрашний график.
— По чьей просьбе?
— Не сказали.
Колесов снял перчатки.
— Значит, он чувствует.
— Берия?
— Да.
Лебедев понизил голос:
— Может, отменить следующие встречи?
— Нет. Ускорить.
Они поднялись в кабинет.
На столе лежали новые сводки. Одна — по амнистии. Другая — по перестановкам в МВД. Третья — короткая справка о перемещении части архивных материалов в особый сектор без указания описи. Колесов прочитал последнюю.
— Вот и архивы.
— Это плохо?
— Это ожидаемо.
— Ожидаемое плохое легче?
— Нет. Просто с ним меньше споришь.
Он достал чистый лист. На этот раз не стал долго подбирать название. Написал:
Берия. Операция. Предварительные условия.
Ниже:
1. Решение Президиума.
2. Маленков — формальное начало.
3. Хрущёв — политическая поддержка, ограничить импровизацию.
4. Молотов — правовая формула.
5. Армия — Москаленко, ограниченная группа.
6. Связь — временная блокировка каналов МВД.
7. Архивы — смешанные группы, одновременное опечатывание.
8. Внутренние войска — нейтрализация приказами, без столкновения.
9. Жуков — день операции, не ранее.
10. После — следственная комиссия, не «тройка».
Лебедев смотрел на список.
— Вы написали «не тройка».
— Да.
— Почему?
— Потому что самый лёгкий способ победить Берию — стать похожими на него.
— А если иначе не получится?
Колесов положил карандаш.
— Тогда мы проиграли ещё до начала.
На следующий день слухи начали двигаться быстрее людей. В аппарате говорили, что Берия готовит новые разоблачения. В МВД — что некоторые члены Президиума пытаются ограничить работу органов. В армии — что внутренние войска получают странные распоряжения. В МИДе — что министр слишком часто задерживается на закрытых встречах. В Кремле — что Маленков теряет инициативу. У Хрущёва — что надо ударить раньше. У Молотова — что надо всё оформить правильно. У Микояна — что надо понять, кто победит.
Берия продолжал действовать открыто и тайно одновременно. Он внёс предложения по национальным кадрам. Попросил дополнительные материалы по немецкому вопросу. Провёл совещание с руководителями охраны. Отправил запросы по архивным фондам бывшего МГБ. Подписал распоряжение о «временном усилении контроля» за служебной связью. Каждое действие имело объяснение. Вместе они были маршрутом.
Вечером Колесов получил от Лебедева короткую информацию:
— В особом секторе МВД составляют подборки по членам Президиума.
— Фамилии известны?
— Маленков. Хрущёв. Молотов. Микоян. Каганович. И…
Лебедев замолчал.
— И я.
— Да.
Колесов кивнул.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Значит, я уже в его расчётах.
— Это плохо.
— Хуже, если бы он считал меня неважным. Тогда удар пришёл бы неожиданнее.
Лебедев смотрел на него с тревогой.
— Владимир Юрьевич, вы слишком спокойно говорите о собственной папке.
— У каждого в этой стране есть папка. Просто не каждый знает, где она лежит.
— Что может быть в вашей?
— Достаточно, чтобы задать вопросы. Недостаточно, чтобы ответить честно.
— И что делать?
Колесов взял сталинскую записку из кармана, развернул, снова прочитал. Берия полезен. Но скользкий. Потом сложил её и убрал.
— Делать так, чтобы вопрос о папках стал вторым.
— А первым?
— Кто держит ключ.
Поздно ночью в кабинете МИДа собрались трое: Колесов, Маленков и Хрущёв. Молотов не пришёл — прислал через доверенного человека короткую записку:
При наличии решения Президиума поддержу. Необходимо исключить впечатление военной инициативы.
Хрущёв прочитал и фыркнул.
— Старый канцелярский волк. Всегда так: поддержу, если уже поддержано.
Маленков раздражённо сказал:
— Вячеслав Михайлович нужен.
— Нужен, — согласился Колесов. — Именно потому, что осторожен.