— Проверку начинаем по графику? — спросил наблюдатель.
Ефремов сел, не глядя на него.
— По графику.
— Распоряжение есть?
— В журнале.
— Покажите.
Ефремов передал журнал. Наблюдатель посмотрел на подпись начальника смены, потом на часы.
— Время?
— После начала заседания.
— Почему не сейчас?
— Потому что проверка резервных каналов проводится при рабочей нагрузке.
— Кто сказал?
— Инструкция.
Наблюдатель перевернул инструкцию правильно. Ефремов сделал вид, что не заметил.
В 09:40 в Кремль вошла группа военных под видом доклада по вопросам противовоздушной обороны.
В 09:45 прокурор Орлов передал двум своим сотрудникам закрытые конверты.
В 09:50 командиры двух частей внутренних войск получили распоряжение о внеплановой проверке снабжения и уточнении списков личного состава. Бумага была скучная, но требовала присутствия командиров на местах.
В 09:55 Владимир Колесов вошёл в зал заседаний Президиума. Когда все расселись Маленков начал говорить.
— Товарищи, в связи с поступившими материалами и необходимостью укрепления коллективного руководства предлагаю рассмотреть вопрос о грубых нарушениях в деятельности Министерства внутренних дел.
Он произнёс это почти без выражения. И всё равно фраза ударила по залу сильнее крика. Берия не пошевелился.
— О нарушениях? — переспросил он. — Интересно. Каких именно?
Маленков опустил глаза в текст.
— Речь идёт о фактах самовольного распоряжения в области правительственной связи, архивной сохранности, охраны правительственных объектов и внутренних войск…
— Самовольного? — Берия усмехнулся. — Георгий Максимилианович, каждое действие МВД в последние месяцы было направлено на обеспечение стабильности. Или стабильность теперь считается нарушением?
Хрущёв подался вперёд, но Колесов слегка повернул карандаш в пальцах. Сигнал был маленький. Хрущёв понял и сдержался. Маленков продолжил:
— Отдельные распоряжения давались без необходимого согласования с Советом Министров и ЦК.
Берия снял пенсне.
— Простите, но это неверно.
— Материалы имеются.
— Какие материалы? Кем подготовлены? На основании чьих сведений?
Он говорил спокойно. Слишком спокойно. Он не защищался. Он проверял, кто дрогнет.
— Мне странно, — продолжил Берия, — слышать подобное в момент, когда МВД исправляет тяжёлые ошибки прошлого. Дело врачей прекращено. Амнистия проведена. Национальные перегибы пересматриваются. Может быть, кому-то не нравится, что органы начали восстанавливать законность?
Хрущёв не выдержал.
— Тебе ли о законности говорить!
Маленков вздрогнул. Берия повернул голову.
— Никита Сергеевич, я понимаю ваш темперамент. Но вопрос серьёзный. Не превращайте заседание Президиума в базар.
Хрущёв побагровел.
— Базар ты на Лубянке устраивал!
— Осторожнее, — сказал Берия тихо.
Одного этого слова хватило, чтобы в комнате стало холоднее. Колесов вступил.
— Лаврентий Павлович, вопрос не в вашем темпераменте и не в темпераменте Никиты Сергеевича.
Берия медленно посмотрел на него.
— А в чём же?
— В том, что МВД систематически получает функции, которые не должны находиться в руках одного ведомства: связь, архивы, охрана, внутренние войска и следствие по делам, где само ведомство заинтересовано в исходе.
— «Получает»? — Берия улыбнулся. — Или выполняет поручения?
— Поручение не даёт права превращать временную меру в личную систему.
Каганович зашевелился.
— Личная система — это уже перебор.
Молотов сухо сказал:
— Формулировка резкая, но вопрос требует рассмотрения.
Берия посмотрел на него.
— И вы, Вячеслав Михайлович?
— Да.
Вот теперь в зале произошёл первый настоящий перелом. Берия понял, что перед ним не раздражение Хрущёва и не слабость Маленкова. Перед ним складывается большинство. Не окончательное. Но достаточное, чтобы быть опасным.
В 10:03 Ефремов включил техническую проверку резервного канала МВД. На панели загорелись две лампы. Одна мигнула красным и погасла. Наблюдатель МВД сразу поднял голову.
— Что это?
— Шум на линии.
— Какой шум?
— Технический.
— До проверки его не было.
— Поэтому проверка и проводится.
Ефремов не смотрел на часы. Он знал время телом. Десять минут. Может быть, двенадцать. Не больше.
В 10:07 первая попытка соединения из кремлёвского аппарата охраны МВД не прошла. Наблюдатель резко спросил: