— Почему вызов не идёт?
Ефремов спокойно ответил:
— Переключение на резерв.
— Восстановите.
— Проверяю цепь.
— Восстановите немедленно.
— Немедленно без проверки нельзя. Будет срыв линии.
Наблюдатель встал.
— Кто старший?
— По технической проверке — я.
— По режиму — я.
Ефремов наконец посмотрел на него.
— Тогда запишите в журнал распоряжение о прерывании проверки.
Наблюдатель замер. Журнал был оружием слабого против сильного. Бумага фиксировала ответственность, а люди Берии не любили оставлять следы там, где не были уверены в победе.
— Продолжайте, — сказал он.
Ефремов опустил глаза к панели. Ещё шесть минут.
В зале Берия начал атаку.
— Товарищи, я вижу, что некоторые вопросы здесь подготовлены заранее. Видимо, за моей спиной. Это уже само по себе нарушение коллективности.
Хрущёв резко сказал:
— За твоей спиной? А ты у нас за чьей спиной архивы таскаешь?
— Архивы государства находятся под охраной государства.
— Под твоей охраной.
— Под охраной МВД.
Колесов сказал:
— В этом и вопрос.
Берия повернулся к нему.
— Вы упорно повторяете одно и то же. Может быть, потому, что боитесь архивов?
— Да.
Такого ответа Берия не ожидал. Он чуть прищурился.
— Признательно.
— Я боюсь не документов. Я боюсь ведомства, которое решает, какие документы показать, какие скрыть и какие использовать как угрозу.
Берия усмехнулся.
— Угроза? Кому?
Колесов не отвёл взгляда.
— Всем присутствующим.
Маленков побледнел ещё сильнее. Микоян опустил глаза. Каганович резко вдохнул. Молотов застыл. Хрущёв пробормотал:
— Вот именно.
Берия медленно положил пенсне на стол.
— Хорошо. Раз уж разговор стал откровенным, давайте говорить откровенно. У каждого из нас есть прошлое. У каждого. Подписи. Резолюции. Разговоры. Ошибки. Кто-то проявлял нерешительность в сорок первом. Кто-то поддерживал решения, которые теперь пытается забыть. Кто-то общался с иностранцами чаще, чем требовала осторожность. Кто-то давал санкции, за которые сегодня предпочёл бы не отвечать.
Он говорил негромко. Не обвинял. Напоминал. Это было сильнее обвинения.
— Архивы, товарищи, — продолжил Берия, — это не оружие. Это память государства. А память бывает неприятной.
Колесов ответил сразу:
— Память государства не должна лежать в кармане министра внутренних дел.
Берия посмотрел на него.
— Вы уверены, что у меня нет материалов и на вас?
— Уверен, что есть.
Пауза. Колесов продолжил:
— Но сегодня обсуждается не моя биография. И не биографии присутствующих. Сегодня обсуждается вопрос: имеет ли одно ведомство право держать руководство страны под угрозой собственных папок.
Молотов сказал:
— Не имеет.
Сухо. Коротко. Окончательно. Хрущёв поддержал:
— Не имеет!
Маленков вдохнул, будто перед прыжком.
— Товарищ Берия, — сказал он, — предлагается освободить вас от обязанностей министра внутренних дел до окончания расследования.
Берия встал.
— Я не признаю такую постановку вопроса.
Это была самая опасная секунда. Берия стоял за столом, ладони упёрты в край. Он был не похож на загнанного. Он был похож на человека, который выбирает, где развернуть удар.
— Я член Президиума, — сказал он. — Министр внутренних дел. Заместитель Председателя Совета Министров. Такие вопросы не решаются заговором в комнате.
Хрущёв вскочил.
— Заговор у тебя в МВД!
— Сядьте, Никита Сергеевич, — резко сказал Колесов.
Хрущёв обернулся, но сел. Берия заметил это. И понял, кто держит ритм.
— Владимир Юрьевич, — сказал он, — вы, кажется, берёте на себя слишком многое.
— Нет. Я лишь предлагаю вам сесть до решения Президиума.
— Предлагаете?
— Пока — да.
Берия улыбнулся.
— А если я выйду?
Колесов не ответил. Именно в этот момент Маленков должен был произнести фразу. Но Маленков молчал. Лицо его было белым. Губы шевелились, но звука не было. Колесов увидел, как Берия переводит взгляд на дверь. Одна секунда. Вторая. Колесов медленно повернул к Маленкову папку, лежавшую перед ним. На верхнем листе, крупно, карандашом, было написано:
ОСОБАЯ ПАПКА
Маленков увидел. И будто вернулся в тело.
— Вызвать материалы по особой папке, — произнёс он.
Голос был слабый. Но фраза прозвучала.
В 10:12 Ефремов увидел на панели контрольный вызов. Он знал, что это значит. Сигнал пошёл. Он задержал соединение ещё на тридцать секунд, затем переключил линию так, чтобы первый вызов ушёл в пустой резерв. Наблюдатель МВД шагнул к нему.