— Ты их спасаешь.
— Я спасаю нас от привычки.
Хрущёв ругнулся. Молотов, присутствовавший при обсуждении, сказал сухо:
— Примечательно.
Колесов повернулся к нему.
— Я спорю не за вас. Я спорю за формулу.
— Формулы иногда решают судьбы.
— Именно.
Суслов предложил:
О политической ошибочности позиции товарищей Молотова, Маленкова и Кагановича по вопросу проведения решений XX съезда.
Хрущёв недовольно покачал головой.
— Мягко.
Колесов сказал:
— Добавить: «и о невозможности их дальнейшего пребывания на высших руководящих постах, требующих последовательного проведения данного курса».
Маленков резко поднял глаза.
— Высших?
— Да.
— То есть отстранение?
— Да.
Каганович сказал:
— Вот оно.
Колесов ответил:
— Без ареста. Без травли. Без «врагов». Но с политическим выводом.
Молотов смотрел на него почти с любопытством.
— Вы научились быть жёстким сухо.
— У времени хороший учебник.
Микоян спросил:
— А я?
В комнате стало тихо. Он сказал это спокойно, но все поняли: его фамилия была в проекте Хрущёва. Колесов ответил:
— Вы выступили за курс Пленума. Но ваша позиция до Пленума была колеблющейся и способствовала созданию большинства против реформ. Я предлагаю освободить вас от части высших функций, но оставить в руководстве внешнеэкономического блока.
Хрущёв возмутился:
— Почему ему мягче?
— Потому что он перешёл до голосования.
— Оппортунизм вознаграждаем?
— Нет. Фиксируем политическую реальность.
Микоян посмотрел на Колесова.
— Спасибо за холодную милость.
— Это не милость.
— Знаю.
Итоговый текст стал компромиссом, который никому не нравился полностью. Значит, имел шанс пройти.
Утром Пленум голосовал. Резолюция звучала сухо:
Пленум ЦК подтверждает обязательность последовательного проведения решений XX съезда КПСС, включая меры по восстановлению социалистической законности, пересмотру незаконных судебных и внесудебных решений, укреплению прокурорского надзора и недопущению восстановления внесудебных механизмов.
Пленум считает политически ошибочной позицию товарищей Молотова, Маленкова и Кагановича, выразившуюся в попытке ограничить проведение указанного курса под предлогом борьбы с его односторонним толкованием.
В связи с неспособностью обеспечить последовательное выполнение решений XX съезда Пленум считает необходимым освободить товарищей Молотова, Маленкова и Кагановича от занимаемых высших руководящих постов.
Товарищу Микояну указать на недопустимость колебаний по принципиальным вопросам курса партии; поручить ему работу по внешнеэкономическим вопросам.
Хрущёв был недоволен отсутствием слова «группа». Молотов — самой резолюцией. Маленков — своей судьбой. Каганович — всем. Микоян — формой, но не исходом. Колесов — тем, что власть всё равно концентрировалась.
Когда результаты объявили, зал отреагировал сдержанно. Большинство — за. Старая гвардия проиграла. Не потому, что её объявили врагами. Потому, что её признали неспособной к будущему. Это было новое политическое наказание. Менее кровавое. Но не менее окончательное.
После голосования встал вопрос о руководстве. И вот здесь воздух снова изменился. До этого Пленум решал, кого убрать. Теперь — кого поставить.
Хрущёв рассчитывал на усиление своей позиции. Он был заметен, активен, популярен среди тех, кто хотел громкого разрыва со Сталиным. Но его боялись. Он слишком легко превращал правду в кампанию, спор — в крик, политику — в наступление.
Маленков был снят. Молотов — снят. Каганович — снят. Микоян ограничен. Булганин не имел партийного веса. Суслов ещё не был фигурой первого ряда. Хрущёв был слишком резок. Колесов — слишком опасен для всех, но именно поэтому необходим как равновесие.
Суслов первым произнёс формулу:
— В целях обеспечения единства партийного и государственного курса, последовательного проведения решений XX съезда и укрепления законности целесообразно избрать товарища Колесова Первым секретарём ЦК.
Хрущёв резко повернулся. Этого он не ожидал. Или ожидал, но не хотел. В зале прошёл шорох. Булганин добавил:
— С учётом необходимости согласования партийной линии и работы правительства предлагаю также поручить товарищу Колесову руководство Советом Министров.
Теперь шорох стал громче. Совмещение высших постов. То, против чего сам Колесов говорил как о риске. Он встал.