Глава 1. Призрак прошлого.
Девочкой я ощущала в себе женское начало гораздо сильнее, чем подростком. Я с самого детства любила все эти милые изящные штучки и находила в них что-то необыкновенное. Учителя показывали мне коллекции вееров, предметы старинной и современной одежды, украшения, вещицы из будуаров светских дам. Моей мамы уже не было на этом свете, и я не могла увидеть ее платья на ней самой. Но я часто любовалась изысканными королевскими нарядами в покоях моих безвременно ушедших родителей.
Долгие годы моего детства все оставалось прежним в замке, таким, каким было при их жизни, - брат не позволял ничего менять. Мы занимали светлые детские комнаты по соседству друг с другом, а совсем недалеко, в конце длинного широкого коридора находилась королевская опочивальня.
Босая, в тайне от гувернанток и нянюшек ночами я кралась в те запретные покои, забиралась на огромную кровать и сворачивалась калачиком. Я представляла, что сплю между мамой и папой, укрытая пуховым одеялом и их заботливыми руками, а наутро, проснувшись, грезила встретить ласковые улыбки любящих родителей. Когда гувернеры находили меня, сильно ругали, грозились рассказать брату, но даже это не могло заставить юную почти всегда предельно послушную принцессу не появляться там снова.
Став старше, я заглянула в каждый ящичек секретера отца, обыскала каждый закуток гардеробной мамы, изучила каждую доступную мне вещицу. Ничего важного и ценного для других в королевских покоях не оставили. Но для меня все, что я могла там обнаружить, представляло сокровенную ценность.
Мамины пудра и румяна, гребни и заколки для волос. Крохотные шпильки. Ее домашние туфельки и расшитые эльфами невесомые сорочки. Каждый раз, когда брат покидал замок, я бежала к ним. Меня уже никто не останавливал - никто не смел являться в те закрытые для посторонних помещения. Я сама наводила там порядок с любовью и наивной детской надеждой в то, что однажды и в эту спальню вернётся жизнь.
Изредка я проявляла дерзость: смела взять какой-то предмет, спрятать его в своей комнате и время от времени использовать по назначению. Бывало просила камеристку вплести в мои волосы ещё одну особенную шпильку, увенчанную красочным цветком камелии. Мама любила камелии - об этом было известно всем, и мне казалось, что украшая себя этим приметным знаком, я отдаю дань ее памяти.
В двенадцать лет, на день всех Великих Магов и Защитников Королевства, состоялся балл. К приемам и пышным торжествам я привыкла с младенчества. Не знаю, чувствовал ли брат уверенность в моем присутствии или играл пред другими на контрасте наших возрастов и комплекций, но когда в зеркалах отражались две стоявшие на высокой лестнице тронного зала фигуры - маленькое и хрупкое тельце (мое) и высокое, атлетично сложённое тело старшего брата (короля) - это давило. На меня точно.
Тот балл был для меня особенным - я впервые надела платье мамы. Королева Елейна всегда отличалась ростом, поэтому носила сей наряд в более младшем возрасте. Платье из тончайшего атласа персиковой пастели с двумя рядами крохотных жемчужин вместо пуговиц и высоким воротником заставляло меня сильней обыкновенного вытягивать шею, дабы каркас сложной конструкции не впивался в тонкую чувствительную кожу. Ко мне подходили далеко не все. Редко кто уделял внимание юной принцессе, маленькой сестре короля, которую по своей чудной прихоти монарх неизменно брал на каждый приём. Обыкновенно на таких вечерах разрешалось присутствовать потомкам дворянских родов после магической инициации. Дети никогда не допускались в тронный зал - все остальные дети кроме меня. И видит Бог, я не желала быть единственным исключением из этого вполне разумного правила.
И вот мне снова двенадцать. Я стою на шаг позади сбоку от брата. Прохладно улыбаюсь и едва-заметным кивком головы приветствую каждого, кто решает взглянуть в мою сторону. Некоторые гости даже отвечают на мое приветствие.
Я знаю своё место. Девочки говорили, что завидуют мне, что они очень хотели бы родиться в королевской семье и иметь такого брата, как Себастиан: сильного, смелого, способного защитить от любого обидчика. Но так уж случилось, что единственным, от кого мне действительно была нужна защита, оказался именно он. Король. И я даже не буду говорить о том, как противилось мое нутро этим их вроде бы лестным словам. Но я не подавала виду. Все секреты королевской семьи должны оставаться внутри нее - никак иначе. Таково главное правило жизни во дворце.
В смежном зале уже шли танцы, тогда как бесконечный поток избранных гостей, которых допустили до приветствия монарших особ, уже подходил к концу. Мне хотелось присесть, но ещё больше я желала удалиться. Близость Себастиана всегда действовала, как рука, мягко, но непрерывно сжимающая мое горло. В его присутствии становилось трудно говорить. Тяжело было даже молчать рядом с ним: он подавлял и причинял боль одним своим тяжелым взглядом, одним присутствием. Казалось, брат следил за мной, даже глядя в противоположную сторону.