Слабая
Я стою в белом платье напротив тебя, ты мерзко улыбаешься. Я единственная это вижу? Боль сковывает грудь, а горькие слёзы текут по щекам. Только ты знаешь, что эта улыбка — фальшь, что мокрые дорожки на щеках вовсе не от счастья. Ты сломал меня, доволен?
— Любовь — это большое сокровище, дарованное человеку. — Регистратор что-то громко говорит, но я не слушаю, разве любовь — сокровище? Разве любовь может приносить столько горечи, разве любовь существует? Это ложь, иллюзия! Ты заставил поверить меня в это, заставил разочароваться в этом чувстве, я ненавижу тебя за это! — Прошу ответить вас, Александр.
— Согласен.
— Прошу ответить вас, Владислава.
— Согласна.
Нет, я не согласна, да кто же меня слушать будет, никому не интересен мой настоящий ответ, никому не важно, что я медленно умираю. Ты приближаешься ко мне с улыбкой хищника, отбрасываешь фату и больно целуешь. Что-то рвётся внутри меня, а ведь когда-то мы были лучшими друзьями. Воспоминания режут душу без ножа.
Мы сидим на крыше, пятнадцатилетняя я собираюсь с духом и коротко выдыхаю. Я тебя любила, Саша, ты знал и пользовался этим, а я не замечала, думала, что никто не догадывается. Когда ты успел стать таким злым? Когда связался с Морозовым, грозой школы, или когда первый раз твоим родителям пришлось вытаскивать тебя из тюрьмы за жестокое избиение? А я закрывала на всё глаза, думала, что я дорога тебе и ты меня не предашь. Хочется дать себе подзатыльник за глупые надежды.
— Саша, ты… я… Саша, я тебя люблю! — Лицо в миг становится красным, и сердце бешено стучит внутри, я словно марафон пробежала.
— Я знаю. — Мои глаза удивлённо раскрываются. — Но неужели ты действительно думаешь, что такая дура, как ты может мне понравится? Да я же дружил с тобой только ради отца и матери, не понятно? Ты меня бесишь, вся такая правильная, хорошая, преданная! «Я верю тебе, Саша, никому не верю, а тебе верю!» Бесишь! Ты — кукла, никому ненужная, брошенная кукла! Проваливай, я тебя ненавижу!
Ты разбил мне тогда сердце, жаль, что я не сиганула с этой же крыши. Я рыдала, как никогда, тогда я перестала верить в настоящую любовь, иллюзия — вот что мы все имеем. Привязанности ломают, причиняют боль, нельзя ни к чему привыкать, всё уходит, разрывая душу на мелкие куски. В ту ночь я люто возненавидела тебя, в ту ночь я сломалась и всё светлое во мне исчезло. А через год умерла мать, отец ушёл в работу, тебя рядом не было. Я пыталась вскрыть вены и чуть не умерла, если бы не отец. После этого все острые предметы из нашего дома были убраны, а за моей спиной всегда стоял громила.
Кто же знал, что на моё двадцатидвухлетие папа подарит мне нашу свадьбу. Привет, давно забытые срывы, здравствуйте, заброшенные в дальний шкаф таблетки! Никто особенно не хотел знать моего мнения на этот счет. Просто контракт, спасающий фирмы наших отцов. Жаль, что я тогда не сиганула с этой дурацкой крыши, жаль, что отец успел спасти меня.
Сейчас мы стоим перед гостями, я фальшиво улыбаюсь, ты тоже, но никто не замечает, все видят только то, что хотят. Ты внезапно поворачиваешь голову в мою сторону, и улыбка превращается в оскал.
— Зрителям нужно шоу, улыбайся не так криво и утри слёзы, сучка. — Ты рывком притягиваешь меня к себе и жадно целуешь. Когда ты успел стать таким злым? Когда связался с Морозовым, или когда первый раз твоим родителям пришлось вытаскивать тебя из тюрьмы за жестокое избиение? Все кричат: «Горько», а у меня в душе все обрывается, мне жутко больно, ты сломал меня, доволен?
Пышное платье меня жутко бесит, оно мешает передвигаться, слишком сильно сдавливает грудь, ещё чуть-чуть и я перестану дышать, а ещё эта ткань больно режет ноги, но удивляться не приходится, ведь выбирал наряд ты, Саша.
Мы поднимаемся в лифте в нашу квартиру в Moscow-City на шестидесятом этаже, странно, я ведь говорила, что люблю высоту и хотела бы тут жить, так зачем же дарить мне такое чудо? Наверное, ты не хочешь, чтобы твоя игрушка поломалась до конца. Я уже не плачу, слёзы кончились.
Я подхожу к окну и смотрю вниз, на город. Ночь позволяла мне быть настоящей, не скрываться за маской беспечности и радости, но ты и это у меня отнял. Холод проходится по телу, окутывая каждый сантиметр. Я обнимаю себя холодными пальцами за плечи и ёжусь. Внезапно твои руки обхватывают меня со спины, а горячее дыхание обжигает шею. Тело сиюминутно напрягается и выпрямляется.
— Ты меня боишься. — Смысла отвечать нет. Это звучит как утверждение, и ты попал в точку, Саша, сейчас я тебя до чёртиков боюсь. — Давай сегодня вечером побудем настоящими?