Что ты задумал, Александр? Былых чувств не вернуть, слишком много боли ты мне принёс. Хотя, что я теряю? Всё равно ничего не осталось во мне, выгорело, поэтому я соглашаюсь. Но понравится ли тебе пустота, хотя зачем вообще нравится, ты ведь ничего ли меня не значишь, ведь так?
Ты меня разворачиваешь и целуешь, не так, как в ресторане, а нежно и легко, оставляя послевкусие корицы на губах. Завтра мне будет сново больно, но сегодня я тону в твоих объятиях, дрожу от того, как ты произносишь моё имя, стону в ответ, наслаждаюсь твоим рыком, твоей злостью за то, что ты не первый. Не волнуйся, Саша, ты, на самом деле, первый, до тебя был лишь пьяный байкер, изнасиловавший меня за углом клуба. Я чудом не подхватила венерическое заболевание, о том дне напоминает лишь шрам от холодного ножа на спине, увидев который, ты ужасаешься и покрываешь тело поцелуями.
С рассветом я просыпаюсь в твоих объятьях, странно, мне совсем не больно. Я смотрю на тебя, на твоё лицо. Куда делась та жестокость, которую я привыкла видеть, осталось лишь умиротворение. Я невольно прохожусь рукой по твоим каштановым волосам и ловлю взгляд твоих открывшихся зелёных глаз. Я не вижу в них ненависть и злобу, но замечаю ласку и заботу. Что с тобой, Александр? Я сжимаюсь, ожидая подвоха, но происходит то, чего я даже во сне видеть не смела. Ты целуешь меня и крепче прижимаешь к себе, шепча, что ты полный идиот.
— Я люблю тебя, Влада! — Ты отчаянно сжимаешь мои плечи, словно боясь, что я растворюсь. Слова больно режут по сердцу, как долго ты будешь меня любить, могу ли я полностью окунуться в эту иллюзию или мне следует остаться в жестокой реальности? Смогу ли я ответить тебе тем же? План внезапно выскакивает в голове, я расслабляюсь и перестаю всхлипывать. Я позволяю тебе себя любить, Саша, но теперь страдать будешь ты.
Проходит две недели, ты влюблён в меня без памяти, прямо как я когда-то. На твои признания я не отвечаю, трепетно ожидая нужного момента. Пусть внутри мне будет плохо, пусть я уже как неделю знаю, что снова люблю тебя до боли в сердце, но я заставлю тебя страдать также, как страдала я. И вот, наступает день X, ты возвращаешься с работы и я встречаю тебя в одном халате.
— Люби меня сегодня, Саша, как никогда не любил, как в последний раз, обещаешь? И ничего не спрашивай.
— Обещаю. — Ты теряешься, от чего я сама подхожу к тебе и нежно целую. В последний раз, а затем шепчу заветные три слова, от которых тебе сносит крышу.
— Я люблю тебя.
Мой халат вместе с твоей рубашкой летят в угол, оголяя наши тела. Я нежно провожу холодными пальцами по твоему животу, а ты подхватываешь меня на руки и несёшь к кровати. И вот снова я кричу твоё имя, шепчу тебе на ушко нежности, а ты рычишь мне в губы, нежно их целуешь и, по-моему, правда любишь меня по — настоящему.
Ты лежишь на кровати и куришь, а я встаю, накидываю рубашку и, открыв окно, смотрю вниз. Высоко. Затем медленно поворачиваюсь к тебе и вглядываюсь в последний раз в твоё напряжённое лицо, запоминаю твои черты.
Всё это — иллюзия, не больше. Не хочу быть слабой, хотя я уже такая. Я не жалею, тебе меня не отговорить, хотя ты и не пытаешься. Как скоро пройдёт твоё наваждение, как скоро я начну заставать тебя с другими? Ты сломал меня тогда, ломаешь сейчас, а теперь, пока есть возможность, я хочу сломать тебя. Прочувствуй всю мою боль, переживи всё то, что пережила я. Только вот тебе будет больнее, ведь меня никаким контрактом не вернуть.
— Прощай, Саша
Под твой громкий крик, я откидываюсь назад, улетая в лучшую жизнь, только теперь я свободна. На секунду мне показалось, что ты выпрыгнешь вместе со мной, тогда бы всё пошло не по плану, но ты, слава Богу, дорожишь своей жизнью больше моего. Всё замедляется. Вот твои руки почти ухватили мои, но ты не успел, вот твоё искажённое болью лицо отдаляется от меня, а ветер подхватывает мои волосы цвета пшеницы. Как же мне хорошо, так легко! Темнота постепенно окутывает меня в объятья, тут так хорошо. Я последний раз облегчённо выдыхаю. Я давно уже мертва, теперь не только душевно.
А знаешь что я напоследок представляю? Вот ты с взъерошенными волосами, в одних спальных штанах и бутылкой виски в руках подходишь к тумбочке, находишь записку со свёрнутым в неё положительным тестом на беременность. Там, на белом клочке бумаги, написано то, что добьёт тебя окончательно: