- Так, теперь давайте еще 33 бумажки, - распорядилась Иванова. Мы каждый оторвали еще по кусочку наших истерзанных тетрадей.
- Тридцать один, тридцать два, тридцать три, - закончила считать Ирка. Взяла ручку и начертала на одной из заплаток судьбоносный знак. После чего, вся эта макулатура была помещена в чью-то шапку, в простонародье называемую "плевок".
- Ну, кто первый, только не смотреть, что тащишь! - скомандовала Иванова и вытянула в руках нашу экспресс-лотерею.
Первым вызвался испытать удачу Саня Романов. Он подошел, сплюнул через левое плечо три раза и, отвернув голову в сторону, правой рукой залез в шапку. Тишина зазвенела. Саня достал обрывок, развернул его, - ура-а-а, пусто, - закричал он. Мы столпились и засуетились! Повезло!
После этого самоорганизовалась очередь. Я был где-то седьмой, или восьмой. По накалу страстей и эмоциям это нельзя было сравнить вообще ни с чем. Каждый понимал, что чем больше ликующих впереди, тем меньше шансов на успех у тебя. Рев, рык, вопли, гогот и свист чередовались с полным замиранием и абсолютным штилем. С каждым победным кличем тех, кого пронесло, - у тех, кто не тянул, начиналась паника. Наконец, подошла моя очередь. Сердце пыталось проломить грудную клетку и убежать подальше от этих забав. Я выдохнул. Также, как и все, кто тащил до меня, я отвернул от шапки голову и протянул руку навстречу своей судьбе. Снова настал миг тишины. На дне трикотажного хранилища я схватил первый попавшийся клочок и вытащил его на свет божий. Быстрым движением развернул и замер - блииин - крест!
- Бу-у-у, - лопнула тишина. Класс заревел, завизжал и залаял.
- Ха-ха-ха, - ржали мои друзья. Одноклассники устроили вокруг меня танцы с бубнами.
- Ну вот что за..., да ёж твоюжесть... Ведь шансы были один к тридцати трем! Да ямбический же ты пентаметр! - думал я.
- Не подфартило, старик, - не скрывая смеха, тараторили товарищи.
- Так, тихо! - руководила Иванова.
- Давай, Донцов, тащи задание!
- И-и-и, - завыли гиены. - Давай, Славон, дааа, тащи, - так, наверное, бурлила толпа пиратов, когда кого-нибудь заставляли пройти по доске.
- Да чтоб вас всех! - сказал я и сунул руку в мешок, чтобы выбрать для себя вид казни.
Чтобы долго не мучиться, я быстро извлек для своих палачей чью-то записку и взглянул в предначертанное.
- Зайти в кабинет директора и прочитать там стишок.
Я пробежал глазами по четверостишию. - Да вы офигели, я этого делать не буду.
Писулька пошла по рукам. Все, кто читал ее, тут же падали на пол, или просто сгибались пополам и начинали биться в каком-то эпилептическом танце. Равнодушным она не оставила никого
- Ха-ха-ха - ржали теперь просто все.
- Славон, - не тушуйся, ты же понимаешь, тебе придется это сделать, иначе жизни не будет, - загибаясь прохрюкал Саня Захаров.
- Да понимаю, блин, - ответил я.
В это время звонок позвал всех на географию.
- На следующей перемене идем! - торжественно объявила Иванова.
Потирая руки, в предвкушении грандиозного развлечения, класс повалил на занятия.
Это был один из самых длинных уроков за мою жизнь, сколько мыслей и вариантов развития ситуаций я нарисовал себе и ни один из них меня, по совершенно очевидным причинам, не радовал.
Наша директриса была самая страшная фурия из всех кого мы знали. Ее боялись просто все, от первоклашек до старших классов, и, справедливости ради, надо отметить, что и учителя тоже. Она была эталоном страха. Высокая, с бледным лицом и неживыми глазами. На щеке бородавка. Рыжие волосы уложены в птичье гнездо. Она никогда не повышала голос. Говорила - резала, могла послать и объяснить все что нужно - одним только взглядом. Она даже ходила не как все, - она передвигалась, как сороконожка. Мы опасались просто проходить мимо ее кабинета. И вот теперь, мне предстоит зайти в эти врата ада и прочитать там дурацкий стишок. Ну спасибо, удружили! Нет, я не смогу.
Мои мысли прервал звонок. Набатом он прогремел в моей голове.
Хищная стая подхватила меня и поволокла к месту расправы. Я не сопротивлялся.
- Держись, не дрейф, давай, мы с тобой, ха-ха, - вылетали из тучи отрывистые фразы.
Другие классы с удивлением провожали взглядами нашу процессию, - куда это обрывается 5«а»? Несколько человек, захваченные течением, потекли с нами.
Вот она, дверь, за которой притаилась смерть моя.
- Ну, давай, Славон, - выплюнула меня биомасса и стала колыхаться неподалеку.
Вместе со мной к кабинету был отправлен Саня Захаров, - у него был самый острый слух. Саня должен был стоять у двери и слушать, что там будет происходить.
Мы подошли к порогу, вот он, мой Рубикон, обратного пути нет. Ноги меня не слушались и, то и дело, подкашивались, мысли путались, а реальность размылась.