Ей грозило серьёзное обвинение в связи с покушение на жизнь Лоуренса, а также из-за нелегальной покупки растительного яда. Также им удалось выйти на поставщика, который продал подобное Армс. Естественно, он делал это незаконно.
Эндрю подумал, что решение суда по делу Мисс Армс – будет вполне адекватной мерой наказания для нее.
Глава четырнадцатая.
Череда важных событий безжалостно закрутила Лолу, словно чёртово колесо на пирсе в Санта-Монике, которое, казалось, уже было никак не остановить. И невозможно до конца признаться, была ли Кент рада подобному.
Так ей пришлось метаться между палатой Эндрю и реанимацией, в которой лежала прооперированная мама Чака – Айрин. Кент порой ощущала, что совсем осталась без сил, словно она была выжатой половой тряпкой. Она и не помнила, когда последний раз спала в своей уютной мягкой кроватке. Спина безбожно ныла после бесконечных ночей на больничной койке и нескончаемых операций, а голова порой туго соображала, словно её набили больничной ватой.
В целом, проблема заключалась не только в этом.
Урывками она замечала, что стала совсем рассеянной. Все её мысли сейчас занимал исключительно Лоуренс, а не важные инновационные исследования, в которые она успела ввязаться вместе с Штейном, операции или статьи из медицинских журналов, которые Кент любила читать перед сном.
Ещё и Якоб с отцом подкидывали дровишек в огонь...
Не ясно, догадывался ли ее наставник или же отец о тесных взаимоотношениях между Лолой и детективом. Эти двое вели себя достаточно непринуждённо. Лишь изредка косо поглядывали на парочку, пряча улыбки.
Генерал, к удивлению своей дочери, при этом вёл себя достаточно дружелюбно с Эндрю. С натяжкой можно сказать, что по-отечески. Чего прежде никогда не случалось с предыдущими ухажерами Ло. Отец, узнав о том, что первая любовь его страшей дочери теперь работает вместе с ней, недовольно скривился, будто съел кислый лимон. Мистер Кент даже не протянул Энди руку для приветствия, когда столкнулся как-то с ним в одном из коридоров госпиталя. На все вопросы Лолы, касаемо странного поведения отца по отношению к Брайдсу, генерал лишь отмахивался и старался переводить разговор в противоположное русло. В чем крылась причина такого странного отношения отца, Лола не понимала. Впрочем, у нее были более важные дела, о которых ей не следовало забывать. Но она переродически забывала, витая где-то далеко в облаках.
Детектив полностью расплавил её мозг, сбив базовые настройки своими прикосновениями и поцелуями.
Чтобы внести подобие ясности в их отношениях, ему пришлось настоятельно попросить Лолу завязывать со свиданиями и другими мужчинами. Кент и не была против подобного расклада. Лоуренс будто что-то сломал, а затем починил в ней. Поэтому у неё даже не возникало мысли о прочих представителях противоположного пола. Не до этого было... Он занял все её мысли. Все ее время. Хитростью просочился под кожу, скручивая в тугой узел органы.
Временами, когда Эндрю дремал, забываясь оздоровительным сном, Лола могла не таясь разглядывать его умиротворенное лицо.
Он здорово похудел за то время, что провел в госпитале. Лицо сильно осунулось, кожа потеряла здоровый оттенок, а тело стало немного рельефнее, несмотря на то, что утратило достаточное количество мышц из-за наркоза и специальной диеты, что назначила ему Ло.
Но несмотря на это, он не растерял своей мужской красоты.
Лоуренс даже спящим продолжал излучать мужественность, которая будто назло магнетически притягивала внимание всех медсестер в госпитале. Трехлапый паршивец ловко очаровывал всех представительниц женского пола, и не важно, какого возраста они были. Детектив чутко и профессионально подбирал подход к каждой, заставляя Кент кипеть от бешенства и ревности, что её отравляла.
Его взгляд, переливающийся загадкой, словно поволока, и раскосые глаза заставляли ее сердце биться быстрее. Непослушная светлая чёлка, что значительно отросла за последнее время, придавала его облику дополнительную таинственность, падая на лицо с изысканной небрежностью. Каждый жест, каждое движение Лоуренса наполняли пространство невероятной энергией, словно он обладал собственным магнитным полем, привлекая к себе внимание окружающих.
Но больше всего Лоле не давали покоя его губы и руки, которыми детектив умело пользовался, как выяснилось.
Кент, как одержимая, заводилась с пол оборота, стоило только Эндрю коснуться её. И хоть она понимала, что между ними происходит не какая-нибудь пресловутая искра. Нет. Всего лишь старая-добрая биохимия, которая подстегивала выработку «счастливых» гормонов. Но именно это определение её чувств и не давало покоя.