Интересно, откуда они вообще знают друг друга?
- Надеюсь, что после твоего вариантика Лоуренс тебя не пристрелит.
- Пусть только попробует. Я его с того света достану.
- И почему я в этом не сомневаюсь?
- Да успокойся ты, все будет пучком.
- Что-то мне уже страшно.
- Ссыкуха! – весело подколола ее Лола.
- Чья бы корова мычала! Кстати, Ло. У меня будет к тебе вопрос не как к подруге, а как к профессионалу.
- Слушаю. – в её голосе сразу прорезались нотки знающего специалиста.
- Чисто теоретически, возможно ли как-то разузнать о состоянии одного пациента?
- Имя пациента? – сухо бросила Кент выученную фразу.
- Понимаешь…Я знаю только фамилию.
- Нет, моя милая, так не пойдёт.- покачала она головой.
- Хорошо-хорошо. Лучше скажи, шизофрения, она лечится?
- Как тебе сказать. – вздохнула Ло. - Вообще нет, но при помощи лечения существует вероятность ввести больного в ремиссию. Лечение шизофрении – довольно сложная задача, Ами, поскольку на разрушение конструкции бреда в мозгу больного могут уйти годы, и более того, полного исцеления достигнуть невозможно. Хорошо, если к человеку приходит осознание своего состояния, но чаще всего этого также не происходит.
- Спасибо, что сразу объяснила понятным языком. – выдохнула напряжённо Амели.
- Пфф…Обращайся. Хотя знаешь, был у нас недавно один случай. Вообще такое случается редко. В общем, к нам в нейро привезли пациента, человека больного шизофренией. У него были обнаружены все признаки этой болячки. И дезорганизация мышления, речи, и их необычность, псевдогаллюцинации, бред и так далее.
- А дальше-то что?
- Что-что… и, оказалось, что никакой шизофрении у него в помине не было.
- Тогда что?
- Примитивная нейроэктодермальная опухоль. – без запинки выговорила Кент.- Сама по себе она крайне злокачественная и агрессивная, чаще всего образуется в лобной, височной и теменной долях мозга. Симптомы шизофрении схожи с этой опухолью: галлюцинации, слуховые и речевые обманы, припадки. Их можно перепутать, только если пациенту провели некачественное обследование при поступлении.
- И что тогда делать? – с надеждой спросила она.
- Для начала мне нужна карта этого пациента.
- Допустим у тебя она будет, что дальше?
- Нам понадобится согласие опекуна, потому что сами пациенты не могут принимать столь серьёзных решений, касаемо своего лечения. Думаю, ты понимаешь. – махнула рукой Ло «мол понимаешь».
- С этим будет сложнее. Что ещё?
- Обследование. МРТ, КТ, анализы. Затем, если опухоль операбельная – хирургическое вмешательство. Возможно потребуется радиохирургия, имунно- и генная терапия. Все строго индивидуально. Просто надо знать, с чем работать.
- Спасибо, я поняла.
- Так, о ком идёт речь?
- О матери Чака.
- Ууу…Сложный случай. – протянула Кент.
- Но ты же поможешь?
- Спрашиваешь ещё…Конечно,Ами, конечно.
Лола прекрасно знала, что в таких случаях всем близким придётся непросто.
***
Боль и утрата.
- Доктор Кент, объясните на практике, почему же мы совершаем нефрэктомию не лапароскопическим способом через 3-4 прокола, а открытым путем.
- В нашем случае операция экстренная. Это значит, что нам нужен полный обзор и доступ к органу, чтобы попробовать провести реконструкцию и остановить внутреннее кровотечение, а также подтвердить или опровергнуть теорию о том, что другие органы не являются источниками потери крови.
- Замечательно, доктор Кент.
- Может вы все же сжалитесь над желторотиками, Якоб, и дадите им перерыв? – тихонько спросила Кент у своего наставника.
- Чтобы эти, как ты выразилась, желторотики превратились в настоящих акул, им стоит перебороть тягу к рвотным позывам, сну, голоду, желанию помочиться и жаловаться. Все слышали? – строго произнес Штейн. – А жалеть их будет кто угодно, но только не я, и не ты.