— Все, не пудри нам мозги, — перебил ее Ленар, и щелкнув переключателем зажег желтый индикатор со значком якоря на панели, — Якоря выпущены, можешь отключать прижимную тягу.
Ирма нажала на тумблер, и баланс сил между напряженными амортизаторами и прижимной тягой резко сорвался с точки равновесия. Палуба ощутимо покачнулась деревянным плотом на морской волне, заставив рефлекторно вцепиться пальцами в края пульта управления. Как только корабль снова успокоился, Ирма поднялась с кресла и с тихим стоном потянула затекшие мышцы. Ее плечи испустили недовольный хруст.
— Мостик! — прохрипел интерком голосом Радэка, — У нас все в порядке? Мне показалось, что мы с чем-то столкнулись.
— Все в порядке, — ответил Ленар интеркому, хлестнув Ирму по лицу осуждающим взглядом, — Просто кубики льда.
— Но мы сели?
— Да, все в порядке. Можешь запускать мазер.
— Глубина обычная?
— Нет, мы торопимся. Пусть будет сто сорок метров.
— Хорошо, отбой.
— Вильма, — окликнул он штурманский пост, — Есть подробности о примесях?
— Ничего необычного, — ответила Вильма и стыдливо спрятала с глаз Ленара пустую кружку, — Силикаты мелкой фракции и кое-какая летучая органика. Если на глубине лед такой же, то проблем возникнуть не должно.
— Ладно, тогда собираемся, — его пальцы неровно и прерывисто заплясали по клавиатуре, — Какую гравитацию вы хотите на поверхности?
— Лунную.
— Ирма?
— Мне все равно. Пусть будет Лунная.
— Отлично, — протянул он, азартно облизнувшись, и установил репульсионное поле на ближнюю дистанцию, — Держитесь.
Палуба вновь пришла в волнение, когда репульсионная установка свила кокон пространственного расширения вокруг корабля, немного увеличив просвет и с тихим металлическим воем разжав амортизаторы в стойках. Векторы внешних сил совершили кульбит и застыли вниз головой, благодаря чему буксир теперь свисал с планетоида подобно летучей мыши, крепко вцепившись в его ледяную плоть своими когтями-якроями, чтобы не упасть в пустоту. Где-то в Вестминстерском музее Исаак Ньютон перелег на другой бок.
— Я должна вам кое в чем признаться, — сказала Ирма, застыв рядом со своим постом.
— Опять?
— Я ни разу не дозаправлялась от астероида.
Ленар бросил на Вильму саркастичный взгляд, и та в ответ смущенно пожала плечами.
— Тут никто еще не дозаправлялся от астероида, — сказал он, выключая свою капитанскую консоль, — Не пудри мне мозги и собирайся, все бывает в первый раз.
— Но я не знаю, как это делается.
— Как не знаешь? — замер Ленар, занеся руку над выглядывающим из панели пропуском, — Ты разве не проходила инструктаж?
— Я специализировалась на межпланетном транспорте, — Ирма смущенно потупила взгляд в палубу, — Там такому не обучают.
— Чудесно… — Ленар со стоном ущипнул себя за переносицу, — Но со скафандром ты хоть обращаться умеешь?
Перед ее лицом диафильмом промелькнул весь тот кошмар, который она пережила на практических уроках по космонавтике, начиная с барокамеры и погружений с аквалангом и заканчивая тренировками в массивном скафандре высокой защиты при различных силах тяжести. Было совершенно неважно, насколько широко шагает техника, скафандр всегда был и остается тесной замкнутой оболочкой, железной девой с мягкой подбивкой, крошечным высокотехнологичным пузырьком, отделяющим своего владельца от несовместимых с жизнью условий. Ирму учили не только привыкать к скафандру, но и доверять ему. Ей говорили, что скафандр — это ее верный друг, но любая дружба строится на взаимном понимании, а как его достичь с громоздким панцирем, состоящим из сотен мельчайших деталей, нескольких слоев высокотехнологичных материалов, системой терморегуляции и сложной электроникой, Ирма не понимала. «Надежность любой системы кроется в простоте» — это очень простой и надежный закон, ни разу никого не подводивший, в отличие от сложного космического скафандра.
Она вынырнула из воспоминаний о том, как тонула в скафандре, и по старой памяти на ее лбу блеснуло несколько капель пота.
— Умею, — ответила она, прикрыв глаза, как перед прыжком с парашютом, — Что от меня требуется?
— Руки, — Ленар вырвал пропуск из пульта и жестом приказал ей сделать тоже самое, — И, по возможности, голова.
Водяные баки буксира Ноль-Девять были рассчитаны на шестнадцать тысяч тонн воды, и раз уж его экипаж решился на столь трудоемкий процесс, как дозаправка в полевых условиях, все были полны решимости наполнить баки до краев. Но как переместить шестнадцать тысяч тонн с ледяного астероида в топливные баки? Ирме этот вопрос не давал покоя ровно до тех пор, пока из оператора она не переквалифицировалась в грузчика.
В условиях работающего на близкой дистанции репульсионного поля вентральный технический шлюз являлся единственным выходом с корабля для тех, кто еще обладал инстинктом самосохранения. Он удобно располагался на третьей палубе, и от складского отсека его отделяло лишь двадцать метров, однако вопреки базовым законам физики оказалось, что расстояние можно смело умножать на массу, и несколько тонн материалов и оборудования растянули короткий отрезок коридора до километров неуклюжего перемещения приставным шагом.
— Вот самое легкое и позади, — выдохнул Эмиль, протерев лицо носовым платком.
Ирма уселась на алюминиевую трубу и тяжело взглянула на него исподлобья.
— Что же тогда самое сложное?
— Спускать все это вниз, — ответил Ленар, прислонившись к переборке, — Дальномер говорит, что от шлюза до поверхности шесть метров. С такой высоты сбрасывать ничего нельзя, придется как-то их ловить…
— Не придется, — встрял Радэк, прижавшийся лбом к приятному холоду трубы, — Достаточно привязать посылку к страховочному рыму шлюза на скользящую петлю. Кто-нибудь из вас еще помнит такелажное дело?
— Я помню, — ответил Ленар, — Но мы замучаемся снимать посылку с твоей скользящей петли.
— Хорошо, как скажешь, — равнодушно пожал Радэк плечами, — Значит, будем действовать по твоему плану. Кстати, а в чем твой план?
— Ладно, — тяжело выдохнул Ленар после секунды тщетных раздумий, — Скользящая петля так скользящая петля. Все, перерыв окончен. Вы трое — одевайтесь.
Общий вес современного скафандра ВКД составлял почти неподъемные шестьдесят килограмм, но встроенные в него элементы титанового экзоскелета на простейших шарнирах не позволяли скафандру своим весом раскрошить суставы и позвоночник космонавта. Скафандр сам удерживал свой вес при условии, что космонавт будет ходить прямо и четко контролировать свой центр тяжести. Для этого требовалось выработать определенную походку и обдумывать каждое свое движение, иначе нетренированный человек, упавший в таком скафандре при Земной гравитации становится беспомощным, словно перевернувшаяся черепаха. Таким образом, не создавая излишнего давления на плечи и спину, скафандр все равно умудрялся выпивать из человека силы крупными и жадными глотками.
— Прием, — заговорило радио голосом Ленара, когда Эмиль помог Ирме надеть гермошлем, — Как слышно?
— Слышно хорошо. Связь работает. — Ответила она, боясь пошевелиться, — Я должна вам кое в чем признаться.
— Опять?
— Да, — Ирма вдруг поняла, что ее грудь сдавило тисками, и она не может сделать глубокий вдох, — Я еще ни разу не выходила в космос.
— Даже на тренировках?
— У меня не было тренировок в условиях реального космоса.
— То есть ты даже не настоящий космонавт? — спросил Эмиль, и Ирме от этих слов почему-то стало стыдно.
— Получается, что так.
— Тогда мы сегодня это исправим, — Эмиль взял ее облаченную в толстую перчатку руку и пробежался пальцами по крупным кнопкам наручной клавиатуры, — Как давление?
Ирма развернула голову к панели индикаторов, кольцом окружившей смотровой щиток, и быстро нашла взглядом светящийся зеленым значок, незамысловато изображающий замкнутую циркуляцию воздуха.
— Стабильное. Скафандр герметичен, — ответила она и осторожным движением отогнула большой палец.
— Главное — не волнуйся, — прозвучал в эфире голос Радэка, смешанный с громкими шорохами, пока он помогал Эмилю облачаться в его скафандр, — С непривычки ты будешь падать. Падать не смертельно. Прямо под нами примерно шестая жэ, это почти что самые комфортные условия для такой работы.