Ленар беззвучно поднял руку перед ее смотровым щитком, продемонстрировав ей несколько разноцветных ленточек. Она не сразу поняла, что он от нее хочет, и подняла руку, указав на красную. В условиях облучаемого космоса, когда лица полностью закрыты адаптивными светофильтрами, распознавать друг друга получается лишь по цветовым меткам. Радэк выбрал желтый цвет, а Эмиль зеленый. Пока Ленар опоясывал лентами ее руки и ноги, Ирма несколько раз повторила про себя цвета, насильно вбивая их соответствия в свою память. Гермошлем был достаточно просторным, чтобы свободно вертеть в нем своей головой, но думать в нем было трудно, словно мысли топорщились из макушки парой изогнутых рогов. Система рециркуляции бодряще вылизывала лицо парой холодных воздушных струек, но Ирму упорно преследовали ложные ощущения духоты.
Раздался приглушенный скафандром звук, с которым в палубе открылся внутренний люк вентрального технического шлюза, источающего желтое свечение из своего нутра. Громоздкий скафандр с зелеными метками ухватился за нависающую над люком лестницу и начал осторожными движениями погружаться в образовавшуюся нишу. Начался первый цикл шлюзования. Впереди, по беглым расчетам Ирмы, их было еще около тридцати. Эти мысли выпивали из нее остатки сил. Впереди предстояла самая долгая рабочая смена в ее жизни.
Спустившись вниз, Ирма попала в монохромный мир, состоявший из черно-белой палитры без видимых оттенков серого. Лучи Мерклина-71 уверенным потоком лились в щель между корпусом буксира и гребнем кратера, заливая белоснежную поверхность и заставляя ее светиться ослепляющей белизной. Освещенные участки прерывались чернотой теней правильной геометрической формы от опорных стоек и рваными краями густой вуали, лавиной скатывающейся с гребня. Датчик светофильтра был почти моментально сбит столку, не понимая, как правильно работать в этом мире контрастов.
Ирма спустилась по лестнице, неуверенно уперла ногу в ледяную поверхность и кожей услышала глухой хруст микроскопических кристаллов.
Она стала настоящим космонавтом, и вступила в настоящий космический снег.
Поставив другую ногу, она отпустила лестницу и почувствовала, что ветер шатает ее из стороны в сторону. Немного поразмыслив над ветром в космосе она пришла к выводу, что шатается сама: пониженная гравитация в очередной раз играла с ней злую шутку. Ее внимание привлекло черное пятно, выделяющееся на общем фоне, и она подошла к нему, переставляя ноги зигзагом, как ее учили. Наклонившись над чернотой она ничего не увидела и зажгла наплечный фонарь. Луч фонаря пронзил пятно насквозь и пробил несколько метров льда, когда датчик светофильтра наконец-то смог настроиться и явил ей бездонную скважину, пробуренную несколько часов назад корабельным мазером, который прятался где-то за панелью брюха корабля, заслоняющего небосвод. Скафандр не позволил Ирме посмотреть наверх, и поэтому она продолжала смотреть в бездну. Это была обычная дыра во льду около метра в диаметре, но почему-то она завораживала и отгоняла мысли о клаустрофобии. Ирма плохо понимала, как в безвоздушном пространстве что-то может ее куда-то засасывать, но бездна делала с ней именно это.
Плечом она почувствовала, как что-то ее коснулось и резко потянуло назад. От испуга она потеряла остатки равновесия и пятой точкой ощутила неуклюжее приземление… или приколение? Скафандр с зелеными лентами показался с краю ограниченного поля обзора, и по радио зазвучал голос Эмиля:
— Не стоит тебе подходить к ней так близко. Если ты в нее провалишься, мы тебя оттуда будем очень долго вытаскивать.
— Спасибо, — выплюнула она, переведя сбитое дыхание, — Но можно было бы сразу словами предупредить, а не толкаться.
— Таковы правила техники безопасности. Сначала убедись, что человек вне опасности, а затем уже предупреждай его о чем хочешь.
— А разве на нас сейчас не должна быть страховка?
— По инструкции должна, — зеленый скафандр красноречиво развел перчатки в стороны, — Но даже втроем мы будем постоянно путаться в тросах друг друга, а когда Вильма с Ленаром спустятся, начнется подлинный кошмар. Поэтому будь благоразумна. В яму не прыгай, за опорные стойки не заходи — это безопасный периметр.
Ирма огляделась, и взглядом сосчитала все восемь исполинских металлических колонн, утопающих во льду так, словно они оттуда растут. Безопасный периметр по размерам был сопоставим с футбольным полем, но отходить более чем на десять метров от шлюза или от скважины не было никакого смысла. На тесноту жаловаться не придется.
Уловив краем взгляда, как откуда-то сверху обрушился луч света, она сделала несколько шагов назад, чтобы разглядеть его источник. Свет лился из открывшегося шлюза, выплюнувшего первую посылку. Сеть повисла на тросе в метре над поверхностью, блеснув выглядывающими из ее ячеек металлическими углами, и Радэк моментально бросился разворачивать содержимое. В эфире послышалось недовольное ворчание:
— Ленар, ты не мог ее запутать еще сильнее?
— Это хрупкое оборудование. Ты хотел, чтобы я его просто так сбросил на лед?
Из сети высвободился сварочный полуавтомат, четвероногий штатив и большая осевая струбцина для стыка труб. Радэк поспешно вернул сеть в шлюз, и следующая посылка не заставила себя долго ждать — открывшийся внешний люк выпустил на волю связку из четырех алюминиевых труб.
Началась работа.
Эмиль быстро подключил к корабельной электросети полуавтомат, а Радэк с Ирмой состыковали струбциной две трубы. Электродуга начала стробоскопом вылавливать из теней детали рельефа. Чешуйчатый валик горячего присадка постепенно скрывал стык между трубами. Техник не успел доварить первый шов, как из шлюза показался массивный магнетрон в виде угрожающих размеров втулки с пластиковым кожухом и просветом под диаметр трубы. Радэк не отрывался от сварки, поэтому Ирма с Эмилем снимали его со скользящей петли вместе, что было примерно равносильно попыткам поймать падающую лошадь. Магнетрону не суждено было мягко лечь на снежную перину, и вместо этого он опрокинулся на лед так, что Ирма почувствовала звук удара прямо сквозь подошвы. Что было бы при нормальной гравитации, она даже думать не хотела, но взглянув на скважину она решила, что эффект был бы похожий.
Радэк закончил сварку двух труб, привинтил к струбцине штатив и позвал на помощь. Совместными усилиями трех косморабочих получившаяся шестиметровая труба была загнана в скважину ровно по штатив, который уперся четырьмя ногами в ледяные края пропасти, не позволяя скважине проглотить трубу с концами. Ирма расслабила струбцину, позволив трубе провалиться чуть глубже, Радэк зафиксировал трубу, когда ее края оказались в желобе между зажимными пластинами, Эмиль подтаскивал следующий трехметровый отрезок трубы, еще одна связка труб показалась из шлюза, и Ирма приготовилась умирать.
Следующие полтора часа прошли в тесном общении с корабельной лебедкой, при помощи которой космонавты закрепляли на трубе двухтонный магнетрон и так же погружали его в скважину. Радэк обмолвился, что магнетрон должен быть погружен на глубину примерно сто двадцать метров, и Ирма посчитала, что магнетрону для работы на такой глубине понадобится минимум сто тридцать метров кабеля. В ответ на ее расчеты шлюз открылся, и из него вывалилась толстая катушка с толстым проводом. В попытках смахнуть пот со лба она ударила себя рукой по гермошлему и тяжело вздохнула. Немного наклонив голову, она сдавила зубами соломинку и высосала из нее три глотка неприятного на вкус изотоника. Жажда отступила, минутный перерыв окончился, и она заставила себя работать дальше.
Трубопровод с учетом закрепленного на нем магнетрона и тяжелого кабеля приобрел угрожающую даже для штатива массу. Последующее погружение контролировалось уже с помощью лебедки, свисающей с вентрального шпангоута. Впереди предстояло удлинение трубопровода еще на сто тридцать метров.
У Ирмы внутри разгорелась война между Ирмой, которая не хотела умирать на работе, и Ирмой, которая хотела самоотверженно сделать то, что требуется, исправить свои ошибки, доказать коллегам, что она достойна называться космическим экспедитором и готова была умереть назло всей вселенной просто из принципа. Драка была отчаянная, и обеим как следует доставалось. Шлемофон пропитался потом насквозь, хотя считалось, что это невозможно, и уже начал натирать кожу на лбу. Система жизнеобеспечения из последних сил боролась за комфортную температуру и влажность воздуха. Ирма попыталась лечь на лед, чтобы отдать Коле немного своего тепла, но слой термоизоляции оказался предательски хорош, и тепло не спешило покидать скафандр.