Приборная панель издала протяжный писк, и таймер остановил отсчет на отметке 24:46. Весь экипаж мостика едва заметно подпрыгнул на своих местах, обернувшись к источнику писка, и журнал, испуганно взмахнув страницами, неуклюже спланировал под операторское кресло.
— Четыре отклика! — воскликнула Вильма, и от волнения не смогла сдержать радостный смешок, — Это Марвины Один-Четыре, Девять-Четыре, Ноль-Семь и Два-Пять. Двести двадцать три миллиона километров.
— Пеленгуй, — приказал Ленар, согнувшись над своим информационным дисплеем, словно разглядывая муравьев.
— Уже. Азимут четыре, восхождение триста пятьдесят шесть. Они позади нас.
— Впереди, — поправила Ирма, потянувшись к своему пульту, — Отстают по траектории движения. Сейчас разверну буксир и подлечу к ним.
— Подожди! — крикнул Ленар, — Они передают отклик на нестандартной частоте.
— И что?
— А то, что общий канал связи Марвинов обычно идет на частоте тридцать пять и сорок шесть гигагерц, — с подозрением в голосе проговорил Ленар, все еще продолжая осмысливать информацию, — А этот отклик идет на частоте тридцать пять и восемьдесят семь. Это частота вообще не используется межзвездным транспортом.
— И что? — повторила Ирма, — Может, у них барахлит кормовой массив от ионной эмиссии.
— Нет, — так же задумчиво ответила Вильма, забарабанив по клавиатуре, — Все четыре отклика идут на этой частоте. Ленар прав, частота слишком высокая, лететь навстречу нельзя.
— Почему?
— Где ты обучалась? — вдруг спросил Ленар, оторвавшись от изучения частот.
— Ты хоть что-нибудь читал в моем личном деле?
— Было чуть-чуть. Так где же?
— ААПЛ имени Шварценберга на Эридисе.
— ААПЛ? Что это такое?
— Академия Астропланетарной логистики.
— И вас там не учили эффекту Доплера?
— Учили… — Ирма раздосадовано хлопнула ладонью по приборной панели, — Все, теперь поняла. Нам нельзя лететь к ним. Они сами к нам летят.
— Умница.
— Мы ошиблись в расчете скоростей?
— Да, — ответила Вильма, — Причем очень сильно ошиблись. Где-то в районе трех с половиной тысяч километров в секунду.
— Больше процента от световой, — добавил Ленар, — Такая ошибка даже в межзвездном пространстве непростительна. Удивительно, как мы вообще оказались в зоне радиоконтакта.
Приборы резанули по ушам еще одним пронзительным писком, резко обратив к себе внимание.
— Повторяющееся текстовое сообщение, — сказал Ленар и начал зачитывать, — «Это капитан Михал Ковальски с мультисостава, обращаюсь к тяжелому буксиру Ноль-Девять. Движемся на скорости примерно 90633 километра в секунду. В ваше отсутствие не имеем возможности продолжать торможение, поэтому вышли из поля Алькубьерре раньше запланированного. Дефекты на вашей стыковочной консоли устранены, температурный режим соблюден. Если вы получили это сообщение, догоняйте нас и начинайте процедуру стыковки. Ожидаем сеанса прямой связи.»
— То есть это не мы ошиблись со скоростью, а они?
— Не похоже на ошибку.
— А на что похоже?
— Видимо, у них что-то случилось с одним из буксиров, и нарушилась тяговая симметрия. Наверняка вынужденное техобслуживание силовой установки, — Ленар перешел на нервный полушепот, — Наверняка техобслуживание. Только бы не вода…
— Не каркай! — каркнула Вильма.
— А ты не пей кофе на посту!
— Для симметрии им нужны как минимум три равноудаленных буксира, — задумчиво изрекла Ирма, изучая схему мультисостава на свисающем с панели пожелтевшем от времени бумажном квадрате, — Поскольку нас сейчас нет в их цепочке, то под подозрением находятся Один-Четыре, Шесть-Три и Два-Пять.
— И конечно же буксир Ковальски всегда безупречен! — взлетела фраза куда-то в потолок.
— Я все посчитала, — сказала Вильма, хлюпнув кофе, — Нас разделяет слишком большое расстояние, в ближайшие часов пятнадцать нет никакого смысла выравнивать скорость. Пусть они нас догоняют, раз не собираются тормозить.
— Отправлю им ответ, чтобы их успокоить. Что бы им написать? Может, что мы заправились?
— Да, только обязательно упомяни, что у нас полные баки.
— Хорошо, — клавиши беспорядочно застучали, — «Это буксир Ноль-Девять. Получили ваше сообщение, заправка прошла успешно, наши баки наполнены водой до верху.»
— Напиши им, что мы не сможем с ними состыковаться в ближайшие двадцать часов на скидочку, — добавила Ирма.
— «Вы сняли поле Алькубьерре слишком рано, на безопасное сближение потребуются ориентировочно двадцать часов».
— А еще напиши им, что наш капитан не в состоянии самостоятельно составить текстовое сообщение, — вставила Вильма.
— «У нас недоукомплектован экипаж, срочно требуется новый штурман». Отправил.
— Я же пошутила.
— Ценю твое чувство юмора.
Ирма еще раз взглянула на схему мультисостава, и поняла, что паранойя уже пустила корни и успела вынести свои стебли из-под покрова ее подсознания. Она зачем-то закрыла пальцем точку на схеме, которая обозначала отсутствующий буксир, и немного отвела голову в сторону. Воображение превратило лист бумаги с несколькими незамысловатыми линиями в четкую детальную картину парящего в пространстве астероида с пятью присосавшимися к нему машинами.
— Вильма. Повтори еще раз направление мультисостава.
— Сейчас… — замешкалась она в ответ, — Четыре на три-пять-шесть.
— Но… — начала Ирма соображать, что именно здесь не так, — получается, что вся цепочка в зоне непосредственного радиоконтакта.
— Да, именно так.
— Но тогда почему только четыре отклика?
— Справедливый вопрос, — заметил Ленар, — Кто откликнулся? Один-Четыре, Девять-Четыре, Два-Пять и Ноль-Семь? Что же стряслось с Шесть-Три? Почему он молчит? Он тоже отстыковался?
— Нет, я прямо сейчас наблюдаю через телескоп мультисостав с десятиминутной задержкой, и десять минут назад Шесть-Три точно был на своем месте. Но…
— Что «но»?
— У всего мультисостава отключены двигатели, — Вильма начала неуверенно пережевывать слова, боясь обломать зубы о слишком жесткие выражения, — и до ближайшей звезды две трети светового года, так что я не хочу лишний раз поднимать панику…
— Вильма, заткнись и говори, что у тебя на уме!
— Кажется, десять минут назад Шесть-Три был значительно холоднее всех остальных.
Когда буксир Ноль-Девять сблизился с мультисоставом достаточно для радиоконтакта в реальном времени, Ленар незамедлительно связался с Ковальски и расстрелял его вопросами, на которые Ковальски ответил одной фразой:
— Стыкуйтесь с мультисоставом, все вопросы потом.
Казалось, что он издевается, но узнав его получше легко было прийти к выводу, что этот дотошный до фанатизма блюститель протокола считал, что экипаж во время процедуры стыковки не должен думать ни о чем, кроме стыковки. Осознав, что проломить головой кирпичную стену не так сложно, как надменность Михала Ковальски, Ленар прервал сеанс связи и дважды спросил Ирму, готова ли она к стыковке, отчего настал ее черед чувствовать, что над ней издеваются.
Роль оператора при процедуре стыковке сводилась к тому, чтобы подвести буксир к неподвижной консоли так, чтобы не разбить его. Дистанции тридцати метров вполне достаточно для того, чтобы двое законсервированных в скафандрах техников вышли наружу и подсоединили ручные лебедки к фитингам консоли. Трос от ручных лебедок вытягивался и цеплялся к более толстым и инертным тросам их старших братьев — массивных электроприводных лебедок, вросших в шпангоуты судна и обладающих чудовищной силой и нежными оборотами. Как только тросы больших лебедок крепились к фитингам, остальное делала машина, стягивая тросы и прижимая фитинги к стыковочным замкам корабля. Вилка консоли благополучно смыкалась на корабле китайскими палочками, и замки крепко закусывали фитинги своими металлическими зубами, после чего все тросы вместе с техниками прятались обратно по своим норкам.
На этом процедура стыковки считалась завершенной, однако техникам пришлось совершить несколько дополнительных телодвижений, чтобы прижать воздушные рукава к шлюзам по обоим бортам и вздохнуть свободно. Переоценить пользу лебедок при перемещении массивных объектов в космосе было столь же невозможно, сколь и проделать все эти операции голыми руками.