И вот однажды к нему явился ангел с добрыми вестями. Протерев глаза, Михал понял, что у ангела нет нимба, крыльев и вообще лицо у него не слишком дружелюбное, однако этот ангел отягощенным сомнениями голосом мямлил какую-то чушь про возможность доступа в техношахты, и капитан буксира Ноль-Семь зубами вцепился в протянутую соломинку.
По мультисоставу тут же пронесся сигнал, созывающий собрание капитанов.
Ленар отправился на собрание безо всякого энтузиазма. Он готовился услышать окончательный приговор и, возможно, принять на себя несколько укоров за то, что именно его техник оказался гонцом, принесшим плохие вести. Он чувствовал себя измотанным. У него на душе было идеальное настроение для того, чтобы сдаться в этой гонке со временем, и из спринтера ненадолго превратиться в зрителя, жующего жареный в панировке суперпаслен и тянущего через соломинку суперпасленовый нектар.
Поскольку короткий путь через Шесть-Три был отрезан, ему пришлось пробираться к буксиру Ноль-Семь самым длинным путем — через Один-Четыре, Девять-Четыре и Два-Пять. Он не торопился, и заранее подготовил извинения за опоздание, несколько раз прорепетировав их, минуя воздушный рукав. Взойдя на борт Ноль-Семь, он неспеша поднялся на первую палубу, вошел в кают-компанию и беглым взглядом пересчитал присутствующих. На него оглянулось пять голов, и он автоматически выплюнул:
— Простите за опоздание, мне пришлось обогнуть весь астероид, чтобы…
— Расслабьтесь, — перебил его капитан Урбан, подпирающий переборку, — Мы все еще ждем Октавию.
Ленар и еще раз пересчитал присутствующих. В помещении было пять человек. Он был шестым. А капитанов всего шесть. Если тут нет Октавии, то кого же он посчитал вместо нее? Приглядевшись внимательнее к фигуре, прячущейся в тени угла и стоящей обособленно ото всех, он приметил, что для Октавии у этого человека слишком высокий рост, широкие плечи и мужская стрижка. Уловив на себе взгляд, Игорь молчаливым кивком поздоровался с Ленаром.
— Игорь? — растерянно спросил Ленар, пройдя к столу, — Вы теперь тоже капитан?
— Разумеется нет, — ответил за Игоря Штефан, — Разве вы не находите, что семь капитанов на пять кораблей — это несколько чересчур?
— Отставить пессимизм, — отчеканил Ковальски приказным тоном, — У нас шесть кораблей. Но если вам угодно, капитан Горак, то пять с половиной. Мы все еще надеемся вернуть ваше судно в строй.
— Вы так и не сказали мне, каким образом.
— И не скажу, пока здесь не соберутся все. Я не хочу ничего объяснять опоздавшим по второму разу.
Ленар думал, что вошел в кают-компанию с очень глупым видом. Однако, когда дверь распахнулась, явив на пороге Октавию, он понял, что у застрявшей в дверях женщины, подавившейся собственным языком, вид был намного глупее. Она растерянно озиралась по сторонам, словно пытаясь понять, не ошиблась ли кораблем, и наконец ее взгляд застыл на Игоре, и в глазах читался неумело скрываемый испуг. Примерно с таким же недоверчивым взглядом дети садятся в стоматологическое кресло, и когда она заставила свои обмякшие ноги сделать три осторожных шага по направлению к столу, дверь за ее спиной захлопнулась, а Ленар утонул в не заданных вопросах.
— Простите, что опоздала, — промямлила она, — У меня на корабле произошел…
— К делу! — заткнул ее Штефан и хлопнул по столешнице ладонью.
Михал сделал глубокий вдох и, облокотившись на столешницу, заговорил:
— Итак, прежде чем мы приступим к совещанию, прошу поднять руку тех капитанов, у которых есть идеи относительно дальнейшего ремонта коммуникационных сообщений буксира Шесть-Три.
Стол по периметру моментально оброс лесом из рук. Кто-то даже поднял сразу две.
— Опустите руку те, кто хочет предложить отремонтировать буксир в сервисном доке Нервы.
Слова Михала моментально вырубили весь лес.
— Вам всем, вероятно, интересно, по каким причинам на этом собрании присутствует наш экспедиционный фельдшер.
— Мне не интересно, поскольку я уже в курсе, — самодовольно улыбнулся Эрик.
— Рад за вас, но давайте дадим ему высказать то, что он уже высказал ранее, но теперь уже при всех.
Игорь вышел из-за угла и встал возле пустой кофеварки, поскольку стула ему не нашлось, и уступать место, по всей видимости, никто не собирался. Шестеро капитанов развернулись в его сторону, потопив его во внимании и растопырив уши.
— Хочу сразу оговориться, — вздохнул он, протерев уставшие глаза, покрытые красной сеточкой, — Я никакой не инженер. Я врач и должен следить за вашим здоровьем. Учитывая все это и некоторые другие факторы, о которых я не вижу смысла распространяться, по-хорошему я должен сейчас быть на Два-Пять и держать рот на замке, но поскольку обстоятельства у нашей экспедиции весьма плачевные, то я…
— Игорь, вы не на симпозиуме, — перебил его Штефан, — Если вы хотите предложить что-то полезное, то мне не терпится это услышать. Давайте без долгих вступлений.
— Я к этому и веду. Дело в том, что мое предложение не совсем стыкуется с моими обязанностями. Как я понимаю, сейчас у вас есть проблемы упираются в затрудненный доступ в тесную шахту. Правильно?
— Все правильно, и лубриканты нам тут никак не помогут.
— Допустим, вы сможете проникнуть в шахту. После этого есть еще какие-то преграды, которые могут не позволить вам завершить ремонт в полевых условиях?
— Мы этого не знаем, — развел Ленар руками, — Мы до сих пор не произвели диагностику шахты. Но с высокой степенью вероятности ответ будет — нет, непреодолимых преград больше нет.
— Хорошо, тогда я предлагаю снарядить техников в менее громоздкие средства защиты от космической среды.
— Что вы имеете ввиду?
— Компрессионный комплект ВКД, — сказал Игорь, и на мгновение кают-компания умерла, а у Ленара непроизвольно дрогнуло сердце.
— Вы серьезно? — спросил Штефан и несколько раз сморгнул.
— Абсолютно. Он защитит вас от среды вакуума и позволит некоторое время работать в шахте.
— Но есть одна проблема. Буксиры не комплектуются компрессионными комплектами ВКД.
— Поверьте, как врач я в курсе, — кивнул Игорь и начал жестикулировать, — Эта технология до сих пор далека от совершенства, поэтому едва ли вы ее найдете на потребительском рынке. Компрессионные костюмы непрактичны, неудобны, в некоторых случаях даже опасны. Три-четыре часа работы в них — это абсолютный максимум. После этого необходимо дать организму отдохнуть хотя бы сутки. А если вы в них будете мало двигаться и потеть, они еще и высушат вашу кожу.
— Вы меня не поняли, — поднял Штефан руку, привлекая к себе внимание, — Когда я сказал, что буксиры ими не комплектуются, я имел ввиду, что у нас их попросту нет.
— Насколько я знаю, у капитана Сабо на буксире Один-Четыре находится два универсальных термоусадочных комплекта.
От этих слов у Ленара сердце с треском обрушилось куда-то в район пяток, и он заметил, как лицо Октавии стало на несколько оттенков белее, а грудь перестала вздыматься, словно у перепуганного животного, скрывающееся от хищника.
— Как? — спросил Штефан и вонзил в Октавию свой удивленный взгляд, — Откуда?
Похожие вопросы мучили и Ленара. Как Игорь узнал о комплектах Октавии и откуда?
— Боюсь, что эти расспросы сейчас неуместны, — вновь вернул Игорь внимание на себя, — Просто примите тот факт, что у капитана Сабо есть два комплекта, и у нее были объективные причины не ставить вас в известность.
Ленару показалось, как Игорь незаметно подмигнул Октавии, и та ответила ему коротким кивком головы.
— Игорь прав, — выдохнула она с привкусом обреченности в голосе, — У меня есть два комплекта, и, как он верно сказал, они универсальные. Это обозначает, что вы должны вообразить, какие неудобства могут эти штуки доставить человеку, и смело умножить их на два.
— А если вы мужского пола, то и на все четыре, — не подумав выплюнул Ленар и, словив на себе злой взгляд Октавии, поспешил заткнуться.
— Ситуацию осложняет одна неприятная вещь, — продолжил Игорь, — Эти комплекты с учетом кислородных баллонов и защитных слоев все равно не сделают вас такими же стройными, каковыми вы являетесь без них. Пролезть в шахту вы все сможете… за исключением вас, капитан Урбан, но у всех вас будут высокие шансы застрять в этой шахте и ждать помощи, пока у вас не кончится кислород. В связи с этим для работ внутри шахты требуются люди малых габаритов. Женщины.