Когда она шла к шлюзу в сопровождении своего капитана, все началось по третьему кругу, и внутри нее вновь образовалась пустота. Возможно, так себя чувствуют смертники, когда их ведут на смертную казнь: сначала они смиренно принимают свою участь, и лишь когда они начинают ощущать тонкий запах человеческого пепла, доносящийся из пирокамеры, их сдавшийся мозг впервые трезво осознает, что перед ним находится конец всего.
Добрались до шлюза левого борта в молчании, и никто не горел желанием разбавлять тишину. Шлюз был ненадолго превращен в раздевалку со шкафчиком для одежды, инструментами, большим цилиндрическим термосом и еще большим ящиком без маркировки, внутри которого хранились детали от компрессионного комплекта. Войдя в шлюз-раздевалку Ирма первым делом стянула с себя куртку и протянула своему капитану руку, наградив его холодным взглядом. Ленар взял ножницы, и они приникли металлическим холодком под повязку на ее плече, рассекая ее и освобождая свежую надпись на плече «МЕНЯ У». Ирма внимательно смотрела на него, выискивая взглядом хоть какие-то признаки эмоций на его лице, но он делал все совершенно беспристрастно, и в то же время аккуратно, словно в глубине души боясь добавить еще что-либо к этому несостоявшемуся пророчеству. Он столь же аккуратно стер салфеткой с антисептиком излишки запекшейся крови, сделав росчерк еще четче, и замазал его медклеем, словно штрих-корректором, которым старается исправить чужие ошибки, написанные под его диктовку.
Нет, наверное, ему все же не чужды человеческие чувства.
Медклей обернулся упругой полупрозрачной коркой, и на этом миссия Ленара оканчивалась. Он ушел так же молча, и, проплывая мимо него сплошной кокетливой улыбкой, в шлюз вошла Рахаф — самое ближайшее существо, удовлетворяющее трем условиям: не занята ничем неотложным, имеет опыт работы с компрессионным комплектом и родилась девочкой. Буквально час назад ко всем этим условиям негласно прицепилось еще одно — не быть в дрова.
Они сдержанно поздоровались, и Ирма начала стягивать с себя одежду, обнажая кожу под градом вопросов, ответов на которые у нее не было. На каждый новый вопрос она отвечала фразой почти столь же универсальной, что и посыл к черту.
— Я в порядке, Рахф, спасибо, что беспокоишься обо мне.
— Это далеко не порядок, — продолжала она тыкать пальцем в надпись «МЕНЯ У», — Я, конечно, не все повидала в жизни, но по-моему такому просто нет объяснения, которой хоть отдаленно ассоциировалось бы со словом «порядок».
— Рахф, — легла ей на плечо заклеенная рука, и Ирма постаралась выплеснуть на свое выражение лица как можно больше усталости. Странно, но усталости она совсем не чувствовала. — У меня сейчас сложный период, но я его преодолею, если ты не будешь пытаться упечь меня в психушку.
— Так многие говорят перед тем, как отправиться в психушку.
— Ты доверяешь Ленару?
— Это… сложный вопрос, — промычала Рахаф, устремив взгляд куда-то в свои думы, — Я ведь с ним мало знакома. Но, думаю, что если ему доверили капитанский пост, то это не с проста.
— Он только что доверил мне ремонтные работы. Если мое слово имеет для тебя не достаточный вес, тогда прибавь к нему вес его решения.
— Но он в курсе? — вновь указала Рахаф взглядом на росчерк, — Он в курсе этого самого?..
— Поверь, он в курсе всего, что со мной происходило в последнее время.
— Это ненормально, — сказала она это скорее самой себе, покачивая головой, — Я должна буду потом поговорить с ним на эту тему.
— Так будет правильнее, — согласилась Ирма, и ее последние предметы одежды аккуратно легли в шкафчик, — Надеюсь, однажды я стану в чем-то похожей на тебя.
Факт № 1: Компрессионный костюм должен был одеваться на голое тело, однако ничто не мешало особо стеснительным людям оставить на себе нижнее белье, а затем любоваться через зеркало отпечатавшимися на коже швами, складками и резинками.
Факт № 2: Компрессионный костюм в силу специфики материала должен надеваться будучи разогретым хотя бы до семидесяти градусов по Цельсию, а иначе надеть его на себя будет примерно так же сложно, как натянуть варежку на голову.
Факт № 3: С виду человеческое тело имеет неправильную форму, однако инженеры, которые проектировали компрессионный костюм, увидели необходимость так же изобрести новое слово, которым можно будет охарактеризовать всю неподдающуюся определению разницу в неправильности между формами человеческого тела и, скажем, груши. У человека есть много суставов, сгибов, впадин и постоянно меняющих форму мышц. Как это все равномерно обжать — никто так и не придумал, зато в качестве компромисса были придуманы биометрические филлеры из мягкого геля, которые могли относительно безопасно заполнить образовавшиеся пустоты между кожей и обжимным материалом. От всех пустот избавиться физически невозможно, но по крайней мере они уже не будут опасными для здоровья, оставляя на память лишь несколько засосов.
С глухим хлопком крышка термоса подпрыгнула, и из-под нее торопливо выползло облачко водяного пара. Рахаф вытащила щипцами одряхлевший от долгой сауны комбинезон, и все инстинкты кричали, что прикасаться к нему обнаженной кожей не стоит. Но бежать было некуда, а Рахаф наседала, неустанно напоминая, что его важно надеть, пока он не остыл. Разумеется, это было невозможно.
Начинать надо было с ног. Фокус в том, чтобы продеть ноги в комбинезон, исхитрившись при этом заполнить филлерами пустоты между пальцами ног, в изгибе самой стопы и в подколенной ямке. Филлеры шли в нескольких вариантах для разных типов биометрии тела, и пока они подбирали нужный, костюм начинал остывать, крепко сжимая ноги в своих объятиях.
Лишь благодаря широкому набору филлеров этот комплект имел честь называться универсальным.
— Как себя чувствуешь? — почти издевательски спросила Рахаф, доставая из ящика фен.
— Словно мне ноги тисками сдавили.
— Не утрируй. Этот костюм по бумаге должен давить на тебя усилием где-то около трех с половиной Ньютонов на квадратный сантиметр.
— Ты уверена? — Ирма с недоверием осмотрела серый пористый материал, плотно обхвативший ее ноги со всех сторон, — А что мешает ему сдавить сильнее или слабее?
— Тепло твоего тела. Он создан с таким расчетом, что при достаточно тесном контакте с кожей достигает термодинамического баланса и перестает менять эластичность.
— Хитро придумано… почему же его все так ненавидят?
— О, ты скоро это узнаешь, — протянула Рахаф, выпустила из фена горячий поток воздуха и начала нагревать те части костюма, которые уже остыли, но еще не были надеты.
Таков был весь процесс надевания компрессионного костюма: одел небольшую часть, подобрал филлеры, убедился, что все сидит плотно и равномерно, и начал нагревать следующую часть. Каждый раз, когда Рахаф интересовалась самочувствием Ирмы, та не переставала выдавать метафоры про тиски, и лишь когда спустя час мучений компрессионный костюм был надет, Ирма сказала:
— Я задыхаюсь.
— Что, опять?
— Нет, на этот раз в хорошем смысле.
— Не понимаю, какой хороший смысл может быть в том, что ты задыхаешься.
— Он меня немножечко душит, — произнесла она и отогнула двумя пальцами краешек плотно обнявшего шею воротника.
— Он всех душит, — махнула Рахаф рукой, — Очень скоро ты научишься не обращать на это внимание. Подвигайся, походи, присядь и встань, только без резких движений.
Резких движений и не получалось. Человек в компрессионном костюме был гораздо подвижнее, чем в заурядном скафандре ВКД, но ряд движений, такие как полностью согнуть руку в локте или ногу в колене, были ему недоступны. Доступного набора движений было более чем достаточно для работы в вакууме, и катастрофически мало для изобретения какого-нибудь космического вида спорта. Руки были в плотных и достаточно тонких перчатках, которыми удобно было выполнять относительно тонкие манипуляции, но все портил филлер, который заполнял объем внутри ладони и сильно мешал держать в руке крупные предметы. Болезненно стянутая грудь протестовала. Сдавленная кожа отчетливо слышала пульсацию крови в венах. В остальном было очень сложно поверить, что это действительно костюм для внекорабельной деятельности.