— Я не хочу принижать возможности вашего Марвина, — передразнил его Бьорн, — но Марвин — это лишь машина. А мы люди, а не машины. Мы должны самостоятельно провести расчеты.
— Бьорн, вы рехнулись? — спросил Урбан так, будто бы это был вовсе не вопрос, — Хотите вручную просчитать миллионы возможных сценариев, завязанных на постоянном движении десятков небесных тел?
— Да, — ответил Бьорн.
— Что «да»? На который из двух вопросов вы сейчас ответили? Впрочем, не говорите, я не хочу этого знать.
— Октавия, — взглянул Ковальски на полусонное женское лицо, обитающее где-то в своем мире, и, услышав свое имя, она оживила свой взгляд, — Вы сегодня очень молчаливы. Не хотите хоть как-то поучаствовать в собрании?
— У меня есть одна идея, как нам прибыть на Нерву вовремя, — вдруг заговорила она, и по ее лицу было видно, что она с неохотой спускает слова с языка, — Но она вам всем не понравится.
— Мы слушаем.
— Я… — произнесла она, нахмурив брови и посмотрев куда-то в потолок, — Мы могли бы отправить сообщение четвертому строительно-монтажному флоту, как только войдем в зону радиоконтакта.
— И чем они нам помогут? — скептически выплюнул Урбан.
— Они могут выслать нам на перехват несколько бригад планетарных разработчиков, — ответила она, и с лица капитана Урбана сползла его дежурная ухмылка, — Они могли бы достаточно быстро пробурить в нашем астероиде несколько скважин и зарядить их геобомбами.
Наступило задумчивое молчание, которым обычно сопровождалось заявление врача о необходимости ампутации. Последующие несколько секунд капитаны переглядывались между собой, словно интересуясь мнением, и никто не решался первым высказать возражение или одобрение, боясь в обоих случаях выставить себя недальновидным дураком.
— Они испортят нашему грузу товарный вид, — отреагировал первым Штефан, — Вы правы, мне не нравится ваша идея.
— Они уменьшат нашу массу, и нам будет гораздо легче сбросить скорость, — заметил Урбан, почесав затылок, — Теоретически это звучит разумно.
— И сколько массы вы предлагаете отнять у нашего груза?
— Семьсот миллионов тонн, — вырвалось из Октавии настолько легко и естественно, будто она предлагала сбросить за борт пару мешков с песком.
— Чушь, — чихнул Бьорн, — Не знаю, как вы, капитан Сабо, а я еще ни разу не взрывал груз, который взялся перевозить. Я против. Это дело принципа. Я не для того записывался в дальнобойщики, чтобы ради соблюдения сроков резать товар на куски.
— Тут речь идет о соблюдении сроков не одного буксира, а пяти.
— Шести, — поправил ее Штефан.
— Пяти, — настояла Октавия, — Ваш буксир в любом случае не скоро отправится в следующий рейс.
— Да, вы правы, — устало потер Штефан глаза, — Про мой буксир, а не про геобомбы. Я все еще против.
— Я думаю, что по вопросу геобомб голосование не уместно, — произнес Ковальски и зевнул, — Этот вариант мы можем взять на рассмотрение и передать на Нерву, как только мы войдем в зону радиоконтакта. Пусть они сами решают, что им нужнее: соблюдение сроков или целостность груза. Мы решать такое не в праве.
— И все? — спросил Бьорн, случайно выдавив из себя слишком высокую ноту и глаза из орбит, — Вот так просто мы опускаем руки, и больше ничего не пытаемся сделать?
— Мы сделали все, что было в наших силах, и в результате несколько человек пострадали или чуть не погибли. Рисковать здоровьем людей далее не вижу смысла, — Ковальски тронул пальцем сенсорную клавиатуру на столешнице, и график исчез с переборки, — Я устал. И вы все устали. Отдохните, сделайте все приготовления и ложитесь в криостаз. Всем спасибо за ваши предложения, а теперь все вон отсюда. Собрание окончено.
— Михал! — взревел Бьорн.
— Собрание окончено!
Слова обладали массой. Их тяжесть могла измотать сильнее месяца полевых работ по восстановлению вышедшего из строя тяжелого буксира, и Ленар ощутил это на себе в полной мере, лениво переставляя ноги, ведущие его к выходу из Ноль-Семь.
Тяжесть слов, сброшенных Ковальски, тянула его к палубе, не давала разойтись вяло текущим мыслям и заставляла мечтать о скорейшем прибытии в порт, где он закроется в одноместном гостиничном номере, на пару суток пошлет всю вселенную к черту и будет упорно спать с перерывами на готовые пирожки с луком, сыром и красным чаем. «Такое поведение недостойно капитана» скажут ему наконец, на что он ответит «Уж кто бы говорил». Среди всех капитанов он по праву мог заявить, что сильнее всех мечтал уложиться в сроки, потому что в противном случае…
Его отвлек от мыслей острый запах безразличия, с которым его обогнала светлая голова с темными помыслами, и он даже не успел ни о чем подумать, когда его рука сама гадюкой выбросилась вперед, и ухватилась за женское плечо. Октавия остановилась, обернулась и посмотрела на него глазами-точками, завершающими два вопросительных знака, повисших в воздухе.
— Планетарные разработчики? — посыпались из него встречные вопросы, — Геобомбы? Семьсот миллионов тонн?
— У меня такое ощущение, что ты пытаешься что-то спросить у меня, но еще не вспомнил, как правильно составлять связные фразы.
От сочащегося ядом ответа его рука сама свалилась с ее плеча. Какая-то сила заставила их одновременно продолжить путь к шлюзу, и казалось, что даже их шаги синхронизировались. Октавия явно была не против поболтать по дороге.
— Ты серьезно рассчитываешь на этот вариант?
— А ты нет? Я думаю, для нас этот вариант наиболее безболезненный.
— Ковальски прав, мы не имеем никакого права принимать такое решение. А знаешь, кто имеет?
— Не знаю, я не читала их договор подряда, — все так же равнодушно бросила она, — Однако, я бы сказала, что с наибольшей степенью вероятности решение будет принято лишь после совещания между официальными представителями «Туда-Обратно» и «Железного стандарта».
— Тогда ты должна понимать, что им это совещание не понравится. Произойдет серьезное столкновение интересов двух крупных компаний. Одним нужно уложиться в графики, а другим нужны все два миллиарда тонн руды в виде целого куска.
— К счастью, муки тяжелого выбора будут не нашей проблемой.
— У меня такое смутное ощущение, что выбора и не будет. Никто не захочет принимать такое решение.
— Я думаю, «Железный стандарт» не так много потеряет, пойдя на уступки.
— Вот только едва ли их представитель окажется достаточным дураком, чтобы пойти на уступки, — зарычала в Ленаре легкая злость, и они остановились перед шлюзом, — Дамы вперед.
— А ты не думал, что со стороны «Железного стандарта» требовать уступки от «Туда-Обратно» будет излишне эгоистично? — спросила Октавия, вставляя свой пропуск в щель считывающего устройства, — «Туда-Обратно» понесет большие убытки.
— Суть не в размере убытков, а в том, что так дела не делаются.
— Особые обстоятельства требуют особых исключений.
Шлюз открылся и выпустил двух капитанов в воздушный рукав. Октавия ловким прыжком переориентировалась в пространстве и уверенно приземлилась на ребристую поверхность рукава, лишь слегка взмахнув руками, цепляющимися за равновесие. Ленар шагнул вслед за ней.
— Вижу, тот случай со сломанным носом научил тебя хоть чему-то, — съязвил он ей в спину, и они продолжили путь, — «Туда-Обратно» обязались доставить груз в целости и сохранности, и это было юридически заверено.
— Ты видел их договор? — оглянулась она с недобрым взглядом, — Я вот не видела. Ты уверен, что сам не выдумал эти обязательства?
— «Железный стандарт»…
— «Стандарт» будет в полном порядке! — сорвалась ее интонация, — Они были в курсе рисков и сами согласились на них.
— На условиях разделения ответственности!
— Как видишь, ничего разделить не получается. Ни риски, ни ответственность, ни последствия.