— Отлично, тогда продолжаем.
Внутренняя дверь шлюза открылась, и на них пролилось красное аварийное освещение, фонтаном льющееся с потолка, а где-то чуть глубже Марвин тщетно пытался сотрясти аварийной сиреной наполнявший интерьеры вакуум. Ирма сделала шаг вперед, и вопреки ожиданиям, никакой переориентации не произошло.
— Ну, хотя бы Марвин работает, — заметила Ирма, — Это ведь хороший знак, правда?
— Ох, не знаю, сестренка… — протянул он, взглянув вглубь тянущегося вниз коридора, — Нам, видимо, придется облазить половину судна. И это еще лучший вариант развития событий.
— А худший?
— А в худшем мы сразу поймем, что поломка не устранима нашими силами, расплачемся от горя и уйдем отсюда с опущенными носами.
— Согласна на то, чтобы облазить половину судна, — с ходу выдала Ирма и тут же пожалела, что не потратила лишние пять минут, чтобы одеть под скафандр удобное гигроскопическое белье.
— Вот это правильный настрой, — вновь заиграла улыбка в его голосе, — Давай спускаться. Первая остановка — машинное отделение.
Было два способа спуститься в скафандрах по тридцатиметровому коридору. Первый — быстрый и крайне травмоопасный. Второй — чудовищно медленный, но безопасный. Заключался он в том, чтобы спускаться по вертикальной лестнице, поочередно пристегиваясь и отстегиваясь от лестницы двумя стропами со страховочными карабинами. Других вариантов не было. Даже идеальные космонавты в условиях тяготения не умели летать дольше пары секунд. Пока они спускались, ступенька за ступенькой, Карлсон всячески подбадривал свою спутницу, в ответ на что она рассказывала ему, каково ей приходилось в компрессионном костюме, и этими словами она не жаловалась, а скорее хвасталась и одновременно убеждала его, что несмотря на ее слегка замученный голос она хорошо себя чувствует.
Когда дверь в переборке открылась, Карлсон, не сказав ни слова, просто прыгнул в машинное отделение, и приземление его громоздкого скафандра Ирма услышала своими подошвами и зажмурилась. Вид предмета весом в сто тридцать килограмм, падающего в машинное отделение, полное различных кнопок и рычажков, неправильное нажатие которых может взорвать корабль — это зрелище не для слабонервных. Но все, разумеется, обошлось — Карлсон явно при любой ориентации тяготения чувствовал себя как рыба в воде, и точно знал, какой его неверный шаг приведет к плачевным последствиям. Ирма была не так уверена в своей координации, и ей пришлось аккуратно слезать с края переборки неуклюжими движениями младенца, пытающегося освободиться из манежа. Спустившись, она увидела своего спутника стоящим перед инженерным пультом на одной ноге в позе полумесяца, и что-то набирающим на клавиатуре дрожащими от напряжения пальцами. Ей пришлось напрячь каждую мышцу на своем лице, чтобы не выпустить из него смех. Смеяться над людьми в принципе не прилично, как бы этого ни хотелось.
— Ох, сестренка, плохи наши дела, — от одного лишь тона, которым протянул Карлсон эти слова, у Ирму под скафандром пробежали мурашки и смели своими армиями всякое желание смеяться.
— Мы взорвемся? — вырвалось из ее рта первое, что пришло ей на ум.
— Что? Нет. Но проблема достаточно сложная, — он присел на переборку, к которой была приклеена схема энергосистемы корабля, и начал водить пальцем по толстому контуру в форме буквы О с черточкой, — Это главная магистраль, сегмент которой был уничтожен при столкновении. Он состоит из гиперпроводника, но поскольку у нас нет запасного гиперпроводника…
— Да, я знаю, они заменили сломанный сегмент сверхпроводником с водородным охлаждением, — перебила его Ирма нетерпеливым голосом, — Ближе к делу.
— Кажется, когда эти двое сорвиголов устраивали тут свои эксперименты с горячим зажиганием, они сожгли один из контроллеров водородного охлаждения, и это вызвало колебания температуры…
— А разве Марвин умеет их интерпретировать?
— Нет, не умеет, — согласился Карлсон и поднялся обратно на ноги, — В этом-то и проблема. Этому тупому куску железа так и не смогли правильно объяснить, как работать с новой системой охлаждения, и когда он обнаружил нестабильности в главной магистрали, он просто вырубил основные потребители энергии и перевел корабль на холостой ход.
— То есть, мы теперь еще и беззащитны?
— Вот именно.
— Ладно, — протянула Ирма, с опаской посмотрев на противоположную переборку, — Так в чем же сложности?
— Сложности в том, что на Шесть-Три нет запасных контроллеров. Почти все запчасти были пущены на ремонт. Зато на других буксирах остались запасные, но они не приспособлены. Их еще надо перепаять, и тогда…
— Нет, — отрезала Ирма, — Мы должны как можно скорее остановить вращение. Мы и так опаздываем, и я не хочу потом объяснять другим, что благодаря моему промедлению к нашему опозданию прибавились сутки.
— Но ведь водородное охлаждение…
— Ты сказал, что контроллер сожгли еще при зажигании, — настаивала она, перейдя на злобный рык, полный нетерпения, — Это было на прошлой неделе. Уж еще несколько часов-то корабль точно потерпит. Просто скажи Марвину, чтобы он игнорировал аномалии в энергосистеме и не запитывал больше ничего, что не помогает кораблю двигаться.
— Это все равно излишний риск, сестренка. Я не хочу полагаться на авось.
— Хорошо, тогда отойди от клавиатуры. — Ирма сделала шаг вперед. — Я сама все сделаю под свою ответственность.
— Нет, — остановил он ее, уперев вытянутую руку ей в грудь, — Я сам. Так и быть, сделаю по-твоему.
— Боишься, что я что-то испорчу?
— Не хочу, чтобы потом меня спрашивали, почему я доверил тебе рисковать чужим буксиром.
— Ты и сам тут чужой.
— Да, — с усмешкой согласился он, и продолжил беззвучно барабанить по клавишам, — Но я ведь идеальный космонавт.
Его идеальный палец-сарделька продавил до упора клавишу ввода, и красное освещение резко сменилось обычным. На корабле сразу стало светлее, глазам приятнее, а в голове перестала пульсировать боль от мысли, что где-то в динамиках панически орет сирена. Казалось, что даже дышать стало легче — поломка на космическом корабле никого не способна оставить равнодушным. Ирма пробежалась взглядом по прибором и в недовольством выдохнула:
— Двигатели все еще на холостом ходу.
— Как я уже и сказал, — лениво протянулся ответ, — нам придется обойти половину корабля.
Их следующая остановка находилась в диаметрально противоположном конце буксира, добраться до которого было равносильно взбиранию на скалодром в костюме юного полярника, но, как ни парадоксально, весь их обход Шесть-Три был бы не только значительно сложнее, но и значительно бесполезнее, если бы им на руку не сыграл такой древний человеческий порок как лень.
Весь последний месяц буксир Шесть-Три представлял из себя настоящую арену для двадцатичетырехчасовых боев с ленью. Техники бок о бок трудились в несколько смен, не оставляя огромную машину без внимания ни на секунду. Самоотверженно игнорируя усталость и искушение все бросить и пожалеть свою плоть из мяса и костей, они снова и снова придавали себе сил мыслями, что их сила воли способна превратить мясо в бетон, а кости в арматуру, но однажды лень все же обошла их силу воли и нанесла первый удар. Им надоело бесконечно таскать с собой пропускные карточки, чтобы пользоваться шлюзами или тестировать контрольное оборудование, поэтому они решили облегчить себе жизнь, грубо нарушили правила эксплуатации управляющего интеллекта, и отключили на всем корабле какой-либо контроль доступа. Когда все сроки ремонтных работ были сорваны, а сами ремонтные работы все же подползли к долгожданному концу, Клим произвел свое столь же эффектное, сколь и дорогостоящее зажигание, упал в обморок прямо в скафандре, и лень, почувствовав слабое место во всеобщем моральном духе, смогла нанести второй удар. На корабле было исправлено все, что только можно было быстро исправить, и техники позволили себе немного расслабиться, отказавшись демонтировать временные лестницы, самодельные леса и страховочные тросы, которые сильно облегчали перемещение вдоль повернутых под прямым углом коридоров при неработающей системе контроля массы, а уж про отключенный контроль доступа никто и вспоминать не хотел. Никому и в голову не приходило, что очень скоро все это может сыграть на руку одной по счастливому совпадению образовавшейся рабочей бригаде.