Однако для меня что парии, что Чёрный камень, что само воздействие мёртвой вселенной всегда оказывали не самый впечатляющий эффект. Защита от подобного, умение общаться с машинами и возможность творить чудеса из металла всегда были моими главными талантами. Не самые впечатляющие способности, но каждому можно найти достойное применение.
Руны, выжженные на поверхности дверей, вспыхнули десятками цветов, стоило мне приблизиться к вратам, однако куда важнее было обращать внимание на то, что не видно обычными глазами. Самый древний и могущественный дух машины, который я только видел в своей жизни, скрывался внутри этой странной смеси артефакта и технологии. Что-то бесконечное, далёкое от обоих понятий, но при этом имевшее качества обоих вещей.
При этом ни воплощения Глорианы, ни пылающие солнца, которые правили планетарным кораблём Дорна и Вотанн — ничто из этого даже близко не подходило к силе этой сущности. Всё ещё слабее даже осколка К’тан или того, что показывал мой отец, но всё равно невообразимая мощь для духа машины. И в галактике нет лучшего эксперта по теме, чем я сам.
Практически всю свою жизнь я искал ответ на то, чем являются машинные духи. Определённо не обычные ИИ, оставшиеся после былых эпох пика технологий, потому как никто не снабжал обычные ружья и винтовки изуверскими разумами, однако духи были в каждой достаточно старой и прошедшей года винтовке. И хотя пару раз мы действительно находили скрытые разумные машины в древней технике, которая претворялась чем-то священным и связанным с божеством Марса, но чаще всего мы имели дела с чем-то паранормально связанным с техникой.
То также однозначно не были порождения Имматериума, ибо обычные парии и Чёрный камень не могли на них воздействовать, но и не какие-нибудь осколки К’тан, потому как они не имеют никаких злобных планов в сторону человечества и стоит только отдать им почтение и выполнить правильные ритуалы, как они готовы помочь против любого врага. При отсутствии защиты они также плохо себя чувствуют в Призрачном ветре, но необходимо признать, что абсолютно всё гибнет в той реальности, заполненной голодной тьмой.
Я десятилетиями пытался определить натуру духов, но по итогу лишь находил причины, почему они не принадлежали ни одному из измерений, и не вписывались ни в одну из признанных категорий. И лишь совсем недавно, когда я ознакомился с эльдарскими текстами насчёт устройства душ, а также углубился в изучение К’тан с техникой некронов, до меня наконец-то дошло посмотреть на картину шире.
Как одна сущность может содержать качества всего и вся? Только если она имеет одновременную связь и с варпом, и с Призрачным ветром, и с самым обычным материальным миром. Некий эксперимент высшей сущности вроде невероятного могучего звёздного бога технологий, шутка вселенной или игры Древних — мне неизвестна точная природа происхождения машинных духов, но кое-что про них всё-таки знал.
Духи машин — это составные вещи. Психический отпечаток убеждений, согласующийся с нашими знаниями о принципах работы варпа, так называемая машинная «душа», связанная с «разумом» машины, которым является либо обычный ИИ, либо некое совершенно чуждое, возможно, созданное кем-то вроде К’тан. Вместе они — дух механизма, а сама машина — это её тело. Именно поэтому среди людей могут рождаться «святые Омниссии», одарённые особыми возможностями взаимодействовать с духами, но в то же время парии бесполезны против них. Машинные духи являются идеальным инструментом для связывания всех реальностей в нечто цельное и удивительно стабильное.
И мои способности позволяли мне связываться с этим самым разумом, а также подавлять их «душу» с помощью одной своей воли. Ещё никогда я не встречал технику, способную сопротивляться моему желанию, но конкретно дух внутри этих врат был чем-то особенным.
Опыт в миллионы лет существования явно добавил ему интеллекта и чистой мощи, которой было вполне достаточно, чтобы практически сравняться со мной. Ключевое слово, разумеется, «практически». Потому как этот дух был просто древней и развитой сущностью, пока я был специально созданным оружием и инструментом, созданным, чтобы сталкиваться с подобными ему.
Остановившись в десятке шагов от врат, я прикрыл глаза и невероятный поток идей и эмоций мигом нахлынул на меня неостановимой волной. То был парад приветствий и слов, отправленных ко мне могущественной сущностью, чья работа заключалась в одном — охранять место позади себя, и открывать врата лишь перед достойными. Однако определять последних было той ещё задачкой, согласно мыслям этой сущности.