— Разбитое стекло не станет прежним, даже если собрать вместе все осколки, — с мрачной улыбкой ответил он. — Империум уже не восстановить, и лучшее, что сейчас можно сделать, так это дать человечеству новый шанс возвыситься без нашей надзора и диктата. Без Льва, который должен был исчезнуть, ибо мог спалить всю галактику арсеналом артефактов, подаренных отцом. Без Русса, готового как верный пёс истребить любого из нас по приказу отца, и без Магнуса, ведшего человечество к психическому возвышению…
— В чём твоя мотивация, Корвус? — перебил я его, в то же время опустив клинок и начав подходить к брату. — Желание даровать свободу для человечества? И ты думаешь, что демоны предоставят её? Скажи мне честно, веришь ли ты сам в это?
— Я ошибся, — покачав головой и сплюнув кровь, ответил он. — Совершил величайший грех, за который буду платить до конца своего существования. Поверил в слова Ангрона, который воспользовался моей временной слабостью… Но ничего уже не изменить. Лишь пытаться гарантировать, что все жертвы были не зря, и бороться за светлое будущее до последнего вздоха…
— И ради этого тебе нужен Ключ? — подходя максимально близко к брату, я начал давить на него. — Чтобы гарантировать выживание человечества и открыть врата к светлому будущему? Или потому, что демоны с богами вновь пользуются тобой, пытаясь достать инструмент для окончательной зачистки людей и сбора триллионов душ? Просто подумай чистой головой — зачем именно тебе самому сдалось величайшее оружие?
Стоило мне подойти к застывшему Кораксу и положить руку на плечо, как аура подавления варпа полностью покрыла его. Волна животной паники накрыла его лицо, но спустя десяток секунд он уже начинал постепенно отходить от него и думать без эмоций или стороннего влияния. И, судя по резко расширившимся и оживившимся глазам, только сейчас мне удалось достучаться до настоящего Корвуса, временно не находящегося под чьим-либо контролем.
Он замер на месте, смотря в пустоту, но я видел начавшие появляться рациональные мысли в его голове. Впервые за вечность, Ворон смог помыслить с ясной, никем не замутнённой головой. И, судя по всему, ему очень сильно не нравилось то, кем он стал.
— Я-я… — он с расширившимися глазами стоял на месте и несвязно говорил в пустоту. Влияние варпа впервые за очень долгое время отпустило его, и никто сейчас не спешил вмешаться, чтобы вернуть его. Хотя и не удивлюсь, если боги сейчас смеются над нашей судьбой, предпочитая великому оружию и чемпиону хорошее шоу.
— Передай мне остатки Ключа, — тяжёлым, недопускавшим возражений голосом, произнёс я. Подавленный Корвус даже не думал сопротивляться, а потому просто протянул мне кубик с чёрными гранями, очень отдалённо похожий на тессарактовые тюрьмы некронов. Я ощущал какой-то древний и невероятно могучий механизм внутри, но с ним ещё требовалось разобраться. Хотя чего ещё ожидать от предмета, который тот вытянул буквально из собственной тени? Он однозначно должен был быть чем-то странным.
— Мои сыны — это последнее, что у меня было, — спокойно произнёс Коракс, который явно уже принял свою судьбу. — Они были достойнейшими из всех, даже несмотря на то, из какой тьмы выбрались. Однако это был именно я, кто толкнул их в бездну, показав неправильный путь, ведущий лишь к погибели… Ты всё равно не найдёшь их всех, спрятанных в самой глубине мрака, отчего можешь даже не пытаться их всех поймать и истребить. Но прошу напоследок лишь выполнить одну мою просьбу. Как только вернёшься на Терру, используй остатки моего ДНК и крови, чтобы создать тех, кто сможет искупить наши грехи. Империуму нужны мастера скрытности и невидимости, чтобы продолжать сражаться во тьме.
— Сделаю всё, что в моих силах, — кивнув, искренне ответил я. А затем одним ударом, завершил нашу битву.
Мой клинок пробил грудь брата, не успевшего ничего осознать. Хотя по его глазам и было видно, что он догадывался о таком исходе, и, возможно, даже был рад этому. Потому как моё оружие не позволит Хаосу продолжить играться с ним, окончательно уничтожив душу. И хотя сам процесс сопровождался психическим криком невероятной мощи, прошедшимся по всему Имматериуму, но через секунду не осталось ничего кроме тишины.
Я ещё минуту молча стоял над очередным телом своего павшего брата, и смотрел на свои окровавленные руки. Отсутствие эмоций не гарантировало отсутствие сомнений в себе и своих действиях, а также попытках рационально определить, был ли возможен иной исход или нет. Однако в конце концов я всегда приходил к одному ответу — культистов и предателей необходимо уничтожать, несмотря ни на что. Потому как даже если мой брат был мне дорог, но угроза миллиардам разумных была превыше моих чувств и личных привязанностей.