— Доживём. Кто-нибудь, да доживёт, — уверенно ответил я. — Однако что насчёт моей теории? Использовать Чтец и его возможности находить всю информацию во вселенной, чтобы найти нужный объект, сокрытый ото всех сканеров и затем с помощью Фароса и Призрачного ветра переместиться к нему? Подобный метод откроет невиданный простор для манёвренной войны, но, что ещё более важно, позволит сразу атаковать самые уязвимые и важные объекты потенциального противника. Считаешь, подобное возможно?.. Чисто гипотетически разумеется.
— Ну если размышлять чисто гипотетически… — протянув слова, сказал задумавшийся Пертурабо. — То это будет безумно непросто, и потребует катастрофические объёмы энергии, превышающие показатели целых цивилизаций, выработанных за всю их историю существования. Но в теории это возможно. В короткий срок невозможно создать изящную и учитывающую всё систему, отчего в лучшем случае выйдет лишь уродливое нагромождение металла, что займёт безумно много места.
— Меня полностью устроит и минимально рабочая система, если это означает, что она сможет как можно скорее стать реальностью, — мигом бодрым тоном продолжил я. — Я готов использовать все доступные мне нанитовые фабрики для создания и преобразования нужных материалов. Также можно воспользоваться ресурсами Марса, сейчас находившихся в моих руках, чтобы ещё сильнее ускорить модификацию моего флагмана.
— Одна проблема встаёт перед нами, — холодно хмыкнув, остановил меня Пертурабо. — Использование подобного прибора выжжет любого смертного за секунду использования, и даже могущественнейшие псайкеры вряд ли выдержат даже один единственный прыжок. Тут нужен кто-то вроде тебя или меня, обладавший достойными силами и стойкостью угрозам Имматериума. А потому мне безумно интересно — ты действительно решил поставить под риск свою голову, хранящую столь много важнейших знаний и секретов, жизненно важных для выживания человечества?
Не говоря ничего, я дотронулся рукой да задней части своей шеи, после чего одним резким движением вырвал провод вместе с небольшим металлическим цилиндром. И положив тот на стол перед вопросительно смотрящим братом, я пояснил:
— Выживание человечества стоит выше любых прочих жертв, и бесконечно выше наших собственных жизней. А потому требуется учитывать и тот ход развития судьбы, если я погибну в ходе этой миссии. И на этот случай я хочу, чтобы именно ты имел доступ ко всем знаниям и изобретениями, созданными мной. Так что здесь находится всё, от простейших нанитов до устройства самого Фароса и Чтеца Акаши, — спокойно пояснил я брату, который с каждым словом хмурился лишь всё сильнее.
— Слишком мрачный знак — особенно для кого-то вроде тебя. Неужели ты решил таким образом избавиться от обязанностей и тяжкого груза нашего долга? — жёстким голосом спросил он.
— Всего лишь честно смотрю на ситуацию и свои шансы. Пытаясь победить богов, глупо не рассматривать возможность собственной смерти. Как-никак, мне труднее всего верится в нашу «полубожественную» сущность. Я проливал кровь наших братьев и забирал их жизнь, так что и сам понимаю, насколько просто убить кого-то вроде нас, — до металлического скрежета сжав руки, ответил я. — А понимая это, я пытаюсь верить в то, во что верят все смертные и обычные люди. То, что будут те, кто вспомнит меня и продолжит моё дело.
Пертурабо не показывал каких-либо эмоций на лице, так как оно застыло в холодной маске. Олимпиец всегда выглядел так, когда не желал показать свои истинные эмоции. Вот только его глаза показывали его истинные чувства.
— Человечество сильно потеряет от твоей смерти, а потому советую думать головой, прежде чем совершать что-то идиотское…
— Как всегда, брат.
Глава 121. Превосходный страж
Саркамех Токт был превосходным стражем. С блестящим доспехом и наградами, заслуженными во время искоренения целых видов во время Войны в Небесах, и ставший истинной гордостью своей династии за миллиарды сожжённых им врагов. И он был настолько хорош, что прямо со времён крушения К’тан и начала Великого сна, он нёс свою стражу, и за всё это время ещё никто не посмел вторгнуться в его владения. Ни аэльдары, ни гигантские рептилии, ни крорки с прочими порождениями больного сознания Древних — никто не смел беспокоить его покой и нарушать его службу…