Император даже не использовал свой пылающий клинок, и вновь просто ударил Ангрон своей рукой. Разумеется, тот пытался защититься от удара, прикрывшись мечом, специально созданным для битвы с псайкерами, вот только даже мощи Чёрного камня не хватало, чтобы подавить всю космическую силу Повелителя человечества.
От этой атаки Ангрон с Драк’ниеном даже отключились на мгновение, чтобы затем осознать себя на совершенно другом мире и другой эпохе, заполненной зелёными джунглями и огромными неразумными рептилиями, с непониманием оглядывавшими их. Вот только имело ли это всё значение, когда разгневанный Император разминал руки, двигаясь в их сторону?
Архипредатель был сердцем и творцом Ереси, также являвшемся их величайшим чемпионом. Он был самым важным элементом всей структуры, а потому в этот момент он впервые поступил не как воин, а как умный лидер и стратег. Поднявшись, он сплюнул чёрную кровь, после чего развернулся и начал со всех сил бежать. Как можно дальше от судьбы, что неотвратимо двигалась за ним.
Глава 129. Альфарий и Альфарий
— Неужели отец послал тебя, чтобы разобраться со мной? Какой позор. Слабейший и самый неопытный из моих братьев, я предоставлю тебе один шанс. Сдайся на мою милость, и тогда, Альфарий, я не отправлю твою душу в самые глубины бездны, откуда потом достану с тем же вопросом.
Лидер двадцатого легиона ухмылялся, смотря на четырёхметрового мутировавшего Мортариона, чьи жёлтые глаза практически сияли в его закрытом «штабе». Так Альфарий аккуратно называл ту грязную яму под землей, вероятно, когда-то бывшее недрах гигантского монстра. Живые дышащие стенки плоти и пол, залитый неизвестной жидкостью вряд ли можно встретить в любом ином месте.
Однако оно точно стоило своего хозяина, который удивительно прекрасно вписался в местную эстетику. Отец Гвардии смерти сидел на огромном троне, сделанном из чьих-то слившихся тел, продолжавших издавать едва слышный стон вечной боли и мук. Тысячи людей, сплетённых вместе и поддерживавших хрупкое эго Четырнадцатого сына Императора.
Будь на месте Гидры обычный смертный, он, вероятно, даже пал бы на колени либо от подавляющей ауры Мортариона, либо от одного вдоха смертельного яда, способного за несколько секунд убить даже космического десантника. Однако Астартес перед смертью точно успели бы нанести пару ударов, при этом успев произнести пару пафосных речей, и тем самым лишь утолить вечную жажду Принца смерти к почитанию.
Вот только Альфарий был Альфарием, отчего он лишь улыбался, да шутливо прогуливался по тронному залу демонопоклонника, разглядывая его мрачный интерьер. И хотя он не произносил никаких слов, но Мортарион так и чувствовал насмешку, зависшую в воздухе. И одного этого уже было достаточно, чтобы начать выводить его из себя:
— Ты смеешь молчать, когда я обращаюсь к тебе? Это очень дорого обойдётся тебе, смертный. Я клянусь показать тебе такие муки, которые твой слабый разум даже осознать не сможет, — после этого он ударил кулаком по своему трону, и из земли начали вырастать фигуры мутировавших Астартес, вооружённых по самый максимум и явно готовых к бою. — Отвечай! Как ты пробрался сюда? Мой рой является продолжением меня самого, а потому ты не мог скрыться под ликом моих сынов и подданных! Отвечай, как же тогда ты дошёл до моих покоев? Или же моим слугам стоит выбить из тебя правду?
— Мне кажется, ты сильно переоцениваешь свои способности, и недооцениваешь мои, — с усмешкой ответил Альфарий, начавший сразу же после этого двигаться к центру зала, где сидел Мортарион. Глава Гидры уже начал показательно крутить в руках своё копьё, что сразу же заставило чемпиона Нургла сжать от гнева кулаки и явить гневный оскал. — Скажу честно, «брат», я ожидал куда большего. Ты продал свою душу, всех своих сынов и собственную честь, но получил от хаоса лишь кучку грязи в управление, да толпу безумных мутантов? Жалко. Если бы я пал, уверен, что добился бы бесконечно большего. Подозреваю, что силы Хаоса бы уже штурмовали Терру, если бы я заменил тебя. Хотя… Как бы я мог быть на твоём месте, если я не полный имбецил, продавший свою жизнь буквальным демонам?
— Ты определил свою судьбу, — голосом, полным ледяного гнева, ответил Мортарион, испепеляющим взглядом прожигавший брата. — Я похороню тебя в канаве, чтобы затем затопить её худшими помоями, которые только можно найти на просторах вселенной. И я буду наслаждаться твоими криками и мольбами о помощи, пока сам буду править звёздами над твоей могилой.