Миллионы занимали свои позиции в высотных тёмных домах, когда-то принадлежавших человечеству, но теперь заброшенных и изуродованных рунами из крови и прочих биологических отходов. Вокруг царил беспорядок с хаосом, так как среди всех не было единого лидера, однако выжившие после падения Комморы наёмники и ветераны многих набегов хотя бы относительно понимали правила войны, отчего понимали, какие позиции занимать стоит, а какие нет. Проблема лишь в том, что стоило Империуму сделать свой следующий шаг, как всё это перестало иметь значение.
Потому как следующий залп «Буревестника» из колоссального орудия был по самому куполу. И пусть из-за кровавых сигилов на поверхности купола, гауссово пламя не смогло бы даже поцарапать его с орбиты, но изнутри оно без проблем растворило главную защиту города. И пурпурный дым начал заполонять просторы мира, превращая всех незащищённых в бездумных порождений и чудовищ, набрасывающихся друг на друга, тем самым сея ещё больше беспорядка среди защищающихся.
Легионы эльдар из числа тех кто успел защититься от дыма, продолжали всеми силами атаковать смертных, да только непрекращающийся обстрел сверху не давал им и мгновения тишины. Их авиация уже вступила в битву с силами Имперцев, но до победы одной из сторон было ещё далеко.
Друкхари вылезали из всей щелей города, трещавшего от неприятия своих новых хозяев, однако их число противников с каждой секундой лишь увеличивалось, отчего даже постоянно прибывающие подкрепления не могли сразу заняться всеми тремя легионами. И даже сами бесчисленные рабы эльдар представляли огромную угрозу для последних, потому как были обделены любой защитой от газа, превращались в ужасных монстров, способными разорвать любые оковы и ограничители, вживлённые в плоть и мозг.
Колы с миллионами насаженными на их телами мигом окончили свои мучения, и люди, в которых жизнь поддерживалась лишь мучительными чарами, обратились в многометровых монстров, чей разум пылал лишь от желания мести. Эти существа разрывали эльдар на части с помощью своих когтей и гигантских пастей, раскрывавшихся неестественно широко и полных нескольких рядов бритвенно острых клыков.
Порой самые обычные демоны также превращались в подобие этих мерзостей, исключительно шутки ради и желания вкусить души эльдар. В отличие от Астартес и обычных людей, ксеносы были куда более плотным и питательным «обедом», способным накормить даже высших Нерождённых. И хотя многие из гемункулов и проклятых ведьм могли дать отпор порождениям Имматериума, но со всё увеличивающимся безумием Океан душ будоражило всё сильнее, отчего они теряли даже иллюзию контроля над своими силами.
В месте, где смерть, боль и страх были сконцентрированы столь сильно, малейшее использование сил усиливалось в разы, при этом неся с собой холодные и пожирающие душу угрозы Эмпиреи. Новые демоны рождались каждую секунду, тут же врываясь в бойню, где не разделяли своих и чужих и просто отдавались экстазу. Спустя несколько часов битвы защита превратилась в резню, где души миллиардов ксеносов возносились демонам в качестве великого ритуала, наполнявшего воздух терпкой силой.
Наконец-то спустившиеся Астартес и смертные в защитных костюмах «Уравнителя», ведомые настоящими сынами Повелителя человечества, только ухудшили ситуация, став клинком, что прорезал сопротивление без особых усилий. Хан проносился по тёмным улицам верхнего этажа этого мира улья подобно живой молнии, каждое мгновение обезглавившего десятки эльдар, пока Омегон невозможным образом всегда оказывался за спинами чародеев, готовящих ответные боевые ритуалы, своим копьём ликвидировал проблемы. Всего пара ударов, и эльдары не успевали опомниться, как покидали этот мир.
Но впереди всех двигался Примарх Десятого легиона, который вместе с десятком Титанов и ещё большим числом Имперских рыцарей прорывался к сердцу всей планеты и дворцу, построенным им самим в честь победы. Своим клинком и гауссовым оружием он ликвидировал самых безумных тварей, рискнувших подойти к нему, и чем больше душ пожинал меч, тем сильнее начинали светиться красные руны на его поверхности, и тем сильнее росло чувство поглощающей пустоты вокруг великана, из-за которой ни одни чары не брали его, и всё меньше монстров решалось подойти к нему.
Тем более, учитывая то, что у дворца, сделанного из белого камня и лишённого любого намёка на влияние хаоса, не было ни единого демона или друкхари. Никто не решался вступать на территорию Принца, с абсолютной власть правившего здесь и не терпевшего соседей, способных помешать его великому представлению. Он оставил проход максимально открытым для своей семьи, воссоединения с которой так долго ждал, и к которому так долго готовился.