Фулгрим успел парировать мой выпад, однако атака Хана уже лишила его одного глаза. Феникс успел увести голову, отчего клинок Джагатая не пробил его мозг, но пурпурные капли крови начали падать на землю ещё несколько секунд, прежде чем ускоренное восстановление нашего брата не закрыло рану.
В это же время он одним резким выпадом оттолкнул всех нас, попытавшись увеличить расстояние меж нами, однако разрывные снаряды сотнями отправленные в его сторону не дали ему реализовать манёвр. И хотя наш брат был мастером сверхчеловеческих быстрых уклонений и разрезания пуль в полёте, но десяток из них всё равно пробили его кожу. Доспехи он не носил, явно веря, что в его крепости мы не смогли бы хоть как-то его ранить, а потому его неестественная кровь мигом залила помещение.
— …Братья! Разве вы не видите, что демоны подчинили меня! Чужой разум использовал меня подобно кукле с подвешенными нитями! Прошу, дайте мне шанс сбросить эти оковы! И тогда я...
Феникс увернулся от меча Хана, на рывке попытавшегося пробить грудь Фулгрима, однако через мгновение Третьего впечатал в стену разогнавшийся Риланор, ничуть не жалевший своего отца. Стальная перчатка дредноута врезалась в лицо предателя, выбив ему несколько зубов, и на мгновение ошеломив его. Мне хватило этого, чтобы нанести новый удар и пробить печень брата. И пусть он уже выглядел очень плохо, даже при отсечении от варпа его раны зарастали прямо на наших глазах. К его сожалению, я и к этому был готов.
Фулгрим принёс ужас и страдания триллионам людей, став одной из причин, почему вся галактика оказалась разделена Разломом и пламенем гражданской войны, отчего ни у кого из нас не было жалости к нему. Наоборот, я желал растянуть месть за все прегрешения, и идея создать контрмеру его регенерации была лишь второстепенной мотивацией.
Решение проблемы не было мгновенным — Фулгрим явно ещё долго не понимал, что был обречён после первого же моего пореза. И хотя биология с химией никогда не были моей специализацией, множество моих магосов разбиралась в генетике на превосходном уровне, до которого даже мне было далеко. А потому за ту неделю, что я им предоставил, они смогли превосходно воспользоваться принесёнными мной частицами ДНК роевых монстров и с помощью генетических кузниц создать идеальное оружие против Феникса.
Ведь в чём заключается его главная сила? В усиленной регенерации, а следовательно ускоренном метаболизме. А потому пусть любой обычный яд был бы для него ещё более бесполезен, чем для меня и братьев, но очень специфические вирусы, самую малость меняющие геном спустя некоторое время, для него оказались бы куда опаснее. Изменения, занявшие бы месяца жизни обычного человека, в его организме произошли за минуты.
Первым делом кровь начала идти из его глаз и ушей, пока он обессиленно упал на землю, пока его конечности начали дрожать и скручиваться в судорогах от создания новых суставов. Его череп деформировался, грудная клетка, уже восстановившаяся от ранений, начала частично покрываться хитином, а из рта вырастали клыки. Тело Примарха боролось с вторжением в геном, и, подозреваю, даже успешно бы справилось со всеми мутациями и обратило бы их вспять, однако мы не намеревались давать Фулгриму шанс на адаптацию и реабилитацию.
Риланор одним взмахом своего клинка отрезал Фениксу руку, в которой тот держал клинок, и предатель даже не мог защититься, корчась от боли. Ещё несколько выстрелов от его последних верных Детей Императора пробили его конечности с руками, да лишили возможности двигаться. Он мешком валялся на земле, отчаянно пытаясь хотя бы встать на колени, когда я подошёл к нему.
И поднеся меч к его шее, тот в последний раз поднял голову, с ненавистью взглянув на меня. Я видел пурпурный огонь в его глазах, и ярость сущности явно бесконечно далёкой от всего человеческого. Будь то демон или какое-то влияние Слаанеш — мне сейчас был плевать. Ведь подавляющая аура апатии и пустоты, начавшая исходить из моего клинка, одновременно не давала этой сущности хоть как-то изменить свою судьбу и уничтожала любые эмоции и сомнения во мне самом.
— Гордыня — величайший твой враг, — с ледяным спокойствием произнёс я. — Излишество тут не поможет, и регенерация не спасёт тебя. Сколько бы ты не перерождался, Феникс, но по итогу станешь лишь ещё более ужасной тварью. Быть может, хотя бы перед самой твоей смертью, внешность наконец-то соответствует твоей гнилой натуре.
После этого я наконец окончил дело. Один взмах клинка, и голова слетела с плеч Фулгрима. По всему помещению разнёсся мучительный крик боли, как мой клинок повредил саму душу Феникса и твари, слившейся с ним и погибшей от прямой встречи с антитезой варпу, скованной в клинок. Основанный на «Несущем ночь», который я когда-то подарил Кёрза, мой новый меч также мог ранить самые могущественные порождения Эмпиреи и уничтожать их души парой ударов.