Один из последних лидеров друкхари, не поддавшихся влиянию Слаанеш и выживавший в космической пустоте после крушения Паутины, он был довольно занимательной личностью. Не обладающий никаким особым влиянием, но явно желающий заполучить его и стать негласным лидером всех бывших Комморитов, сейчас потерявших дом и жаждущих лидера, что направит их. Лишь капля в океане не пала в руки Хаоса, но даже разборки с ними могут сильно замедлить наше дело объединения человечества и закрытие разлома.
И пусть у нас были великие победы, но каждая секунда, потраченная на войну с хаоситами в одном месте, означает жертвы и кровопролитие в иных частях Млечного пути. Отчего, как бы мне не было тяжело и сложно это признавать, но нам требовалось как можно скорее решить проблемы здесь, чтобы затем сразу же отправиться ликвидировать остальных предателей из четы моих братьев. И из-за этого необходимо было договариваться с самыми неопасными противниками, какими бы врагами человечества они не являлись.
Частично в этом и заключались все интриги Омегона. Сразу после пленения Фулгрима, он скопировал внешность нашего брата-предателя, после чего по взломанной нами связи планеты приказал им отступить и перегруппироваться. Разумеется, подобный трюк не смог обмануть демонов и самых влиятельных культистов, однако их влияние на многомиллиардные массы было ничем по сравнению со страхом от «Тёмного Феникса».
Друкхари до ужаса боялись гнева вестника Слаанеш и не желали становиться его марионетками для развлечения, отчего сразу же начали бежать обратно в свои укрепления и зарываться в глубины планеты, куда проклятому туману уже очень трудно было проникнуть. Они бросали своих братьев и сестёр позади на пожирание обезумевшим тварям, тем самым выкупая себе время, которого, однако, у них всё равно было недостаточно.
Никакие приказы от порождений Имматериума, жравших прочих неудачливых тёмных эльдар в процессе, не смогли их остановить. Ибо какими бы могучими сущностями демоны ни являлись, они были существами Хаоса и раздора в первую очередь, лишь в редчайшие моменты способные навести порядок и собрать народ воедино. Это шло наперекор самой их натуре, жаждущей разрушения и безумия более всего. Именно для этого, подозреваю, им и нужны смертные лидеры, перед которыми даже величайшие Нерождённые падали на колени — смертные просто лучше всех умели собирать армии и наводить хотя бы иллюзию порядка.
Но сейчас мы их разбили, обезглавили их руководство и смогли на мгновение парализовать силы врага. Следующим нашим шагом, ожидаемо, было отступление, ставшее куда более. Брать пленных или собирать артефакты с мира, столь сильно наполненного проклятой энергией смеющихся богов, было идиотизмом, отчего мы решили самым элементарным образом решить проблему. Перед собственным отлётом наши силы заложили несколько сотен термоядерных снарядов в этом городе, который вспыхнул, стоило нам покинуть орбиту.
И нужно было признать, что горела планета хаоситов очень хорошо. Фульгурит мог в огромных масштабах накапливать психическую энергию, однако стоило оснастить один из зарядов начинкой из Чёрного камня, как после взрыва и дестабилизации материала, началась цепная реакция с её высвобождением, испепелившая всю атмосферу. Когда-то перспективный мир, построенный нашими же руками, вспыхнул и стёр всё, что мы построили и ради чего жертвовали собственной кровью и потом. Весь огромный континентальный город и миллиарды людей, когда-то строившие лучшее будущее, но теперь пребывавшие в мучительном рабстве ксеносов — абсолютно всё обратилось в пепел.
Однако даже полный Экстерминатус одного мира не значил, что десятки и сотни прочих планет тёмных эльдар, которые очень быстро отойдут от потери руководство, передав власть бывшим главам кабалов. Без Фулгрима, объединявшего хаоситов в единый кулак, они даже на десятую не столь опасны, но угрозу всё равно нельзя считать ликвидированной.
Придётся объединиться с остатками «здравомыслящих» тёмных эльдар под руководством Векта, с остатками миров-флотов и даже с бандами орков просто, только чтобы сдержать эту орду от истребления всего Сегментума. И хотя меня, как и многих других, позвали на совет, где будет обсуждаться будущее Альянса, меня это всё совершенно не интересовало.
Отец вложил в меня неприятие всего нечеловеческого, и это были не простые предрассудки, а сама биологическая составляющая моего организма. Подобно тому, как голодный волк не мог из-за своих инстинктов спокойно смотреть на овец, так и мне было тяжело держать себя в руках посреди личностей, когда-то принёсших человечеству невероятные муки. Но я всё равно держался как мог.