— И что было дальше? Как вы нашли Коракса? — продолжил спрашивать я.
— Он со своими сынами находился на руинах этого мира, и твердил про каких-то монстров, принявших облик Астартес неизвестного легиона и напавших на него. И то были действительно странные существа — выглядевшие как члены какого-то легиона, но при этом носящие неизвестные инсигнии и с безумной яростью бросавшихся на всех вокруг. Мы с Руссом помогли уничтожить их, и стёрли их с поверхности этого мира незадолго до того, как они пытались добить нашего раненного брата. Корвус был присмерти, будто бы сойдясь в битве с кем-то, равным или превосходящем нас, но по итогу мы помогли ему и дали возможность оклематься.
Я молча смотрел на Магнуса, и едва ли сдерживал желание протереть глаза. Ну а также невероятный позыв ударить его по голове, чтобы вбить туда хоть каплю здравомыслия. Магнус всегда был личностью, готовой действовать во имя общего блага, но очень редко у него действительно выходило что-то полезное.
— …Корвус всё время твердил, что он ищет какой-то Ключ, необходимый для спасения человечества от этой бури, накрывшей галактику. Якобы, его осколки разбросаны на этой планете, а также в ближайших системах, и для победы необходимо собрать их всех. В ообщем-то, этим мы и занимались последние годы, ибо все попытки выбраться за пределы сектора оказывались безрезультатными. Слишком безумны штормы вблизи Терры, чтобы даже мне пройти через них. Так что мы и искали осколки Ключа, до тех пор пока Русс не начал устраивать конфликты, что-то подозревая в Кораксе, который в последнее время вёл себя более нервно. Я попытался остановить назревавший конфликт, однако первым точку поставили демоны, вылезшие словно бы из ниоткуда и напавшие на нас. И хотя нам удалось уничтожить их ответным ударом чар, но одна тварь, рванувшая из самой тени, смогла затащить меня в Имматериум. Что было далее мне неизвестно, ибо я только сейчас смог найти выход из бури варпа, где эти твари легионами пытались пожрать мою сущность… Вы, кстати, знаете, почему этот кусок космоса столь тих? Будто бы целые тонны Чёрного камня подавили Эмпиреи и вселили в Нерождённых смертный ужас? Эффект уже практически рассеялся, но я успел спастись благодаря ему.
После этой фразы я уже не смог сдержаться, и тяжело выдохнул, ударив ладонью по лицу. Пока что по своему, но я начинал рассматривать варианты.
. . .
Дунгар всю свою жизнь провёл, стараясь стать лучшим из лучших, а потому успел заполучить некоторые полезные навыки. И умение скрывать себя и свои мысли с эмоциями было самым малым, что необходимо для становления одним из лучших тайных ликвидаторов среди всего Десятого легиона. На его руках была кровь тысяч невинных, но ни одно из убийств не волновало его ни на каплю. С самого момента, как он вышел из камер клонирования и до последнего вздоха, он не переставал совершенствоваться и стремиться к лучшему просто потому как был орудием, а не человеком. В любом случае, космические десантники не знают страха.
Однако Астартес не были чужды сомнения и чувства стыда, пусть они и не были видны публике. И сейчас он как никогда ранее стыдился того, что проиграл самую важную борьбу в его жизни. Борьбу за право контроля за собственным телом.
Вся проблема в изумрудной пирамиде, которую он сжимал в своей руке, и не мог отпустить, как бы не старался. И то была не метафора насчёт его сомнений в собственных идеях — нет, он физически не мог раскрыть руку и выбросить тюрьму могущественной сущности. И даже рассказать кому-то о своих проблемах было вне его возможностей — его доспех и само тело находились под полным контролем твари внутри, также заблокировавшей любые возможности передавать сигналы через его аугментацию.**
Дунгар рассматривал возможность самоубийства, но каждая попытка лишь приводила к тому, что его тело сводило от судороги и электрических зарядов, коротивших его броню. Да и логика подсказывала, что стоит душе покинуть тело, как демон просто мигом её сожрёт и после этого сможет без проблем либо перебраться в его тело из своей тюрьмы, либо продолжить его использовать как идеальную марионетку. Но пока он был жив, он продолжал бороться, используя всю свою силу духа для борьбы с порождением…
«Ты явно переоцениваешь человеческую волю. Для меня ты не более, чем помеха. Так что сдохни, и не мешайся — даже жрать твою душу у меня нет времени. Всё равно даже в лучшем для тебя случае, если меня изгонят, тебя убьют без жалости и сомнений. Просто ради безопасности.»