Первым делом мои камеры заметили моего изменённого брата, который с безудержным рыком бросился в сторону моих сил. Он попытался голыми руками разорвать солдата, стоявшего на посту, но тот успел вовремя отскочить и бросить гранату прямо в лицо Руса. Леман, разумеется, даже не пострадал, но на мгновение это его задержало.
Потокам нанитов потребовались секунды, чтобы разрастись волной и по голову покрыть металлом озверевшего владыку Фенриса, тщетно пытавшегося выбраться из моей ловушки. Он пытался разорвать металлические оковы, мгновенно спутавшие его, но его когти лишь проходили через жидкий металл, который с каждой секундой лишь увеличивался, поглощая материю вокруг. А когда тот начал уже покрывать и рот с лицом брата, тот явно на чистых инстинктах попытался сбежать. Вот только неожиданно для него самого, мой кулак прилетел в его лицо. И хруст костей был отчётливо слышен даже в этом балагане.
Хотя искусство тихого и быстрого передвижения не был моей сильной стороной, но в своё время сам Русс научил меня многим трюкам на случай, если моя техника всё-таки сдаться и окажется бесполезной. Именно тогда мы закопали наш топор войны, и именно эти навыки сейчас пригодятся, чтобы успокоить его.
И хотя тут можно было бы обратиться к разнообразным препаратам или технике, чтобы успокоить и удержать моего брата, но я слишком хорошо знал его, чтобы понимать одно, — ничто не успокоит Русса кроме хорошей драки. И так как даже целое море металла и моя небольшая армия не остановит моего брата, если тот по-настоящему разозлиться и захочет выбраться, то было необходимо мне лично выйти против него.
Волчья пасть оскалилась, стоило брату увидеть меня, и он сразу же попытался наброситься на меня, с горящим желанием разорвать на части в глазах, однако жидкий металл смог цепями сковать его на месте и не дал двинуться даже на шаг. Он зарычал от гнева, но сразу же заткнулся, как мой кулак в очередной раз прилетел в его лицо. И хотя отлетевший клык говорил о том, что моя рука оказалась достаточно тяжёлой, это меня не останавливало.
Объективно, даже прошлый Леман был куда более сильным бойцом, чем я, а потому по-честному выходить против него нынешнего было откровенным самоубийством. Но к его несчастью, честность на войне никогда не была моим качеством. То был удел проигравших и мертвецов.
А потому я целую минуту избивал Лемана, вовремя уворачиваясь от его ударов и перенаправляя их с помощью живого металла. Первое время он пытался разорвать меня когтями или просто набросить и оторвать голову своей пастью, но с каждым новым ударом, каждым хрустом костей и каждым потерянным клыком он начинал двигаться всё медленнее и неуклюже. Будь он разумнее и обладай былым гением, уверен, нашёл бы способ выбраться и из этой ловушки, но с разумом зверя он не представлял особую угрозу.
Делая стремительные рывки из стороны в сторону, я окружал Русса и не давал ему сконцентрироваться на одной точке, и тем самым ещё больше сбивая с толку и не позволяя нанести ответный удар. Большинство атак я наносил в голову, так как не желал слишком долго растягивать бой, а потому стоило мне совершить очередной хук, как зверь свалился с ног и полностью погрузился в металл. Он был жив, но без сознания и с серьёзным сотрясением мозга. Плёвая проблема для Примарха, от которой он оправится за пару часов. Однако для нас эта передышка может стать критически важной…
— Необходимо признать, ему это требовалось сейчас, как никогда раньше. Хотя несколько еретические слова, но в наше тяжёлое время вы можете простить нам столь немногое, Владыка?
Разумеется, я давно заметил фигуру, скрывавшуюся в туманах во время всей нашей битвы и спокойно наблюдавшую за нашей битвой. Мои сканеры без проблем определил его личину, а потому стоило мне закончить с братом, как я повернулся к очень хорошо знакомому мне космическому десантнику, которого, однако, точно не ожидал увидеть здесь и сейчас.
То был Астартес в белых доспехах с фиолетовым плащом, золотой маской и символом в виде бирюзового глаза, расположенного посреди лба. Он держал в руках платиновый посох с навершием в виде того же глаза, а вторая рука была скрыта под чёрной латной перчаткой. Сын Магнуса, позади которого были сотни его братьев, а также ещё больше израненных и в помятых доспехах, смертельно уставших Космических Волков. Тысяча Сынов Просперо также были не в лучшем состоянии, но они всё равно выглядели получше главных любителей ближнего боя во всём Империуме.